Книга Инженер страны Советов, страница 99 – Евгений Панов

Я прошел к висящей на стене карте западной границы СССР.

— Товарищи командующие! По данным из достоверных источников, во второй половине июня этого года, а именно в период с пятнадцатого по двадцать второе число, немецкие войска нанесут массированный удар по нашей территории на всем протяжении западной границы. Наиболее вероятная дата нападения — двадцать второе июня ранним утром. Это не военная провокация, товарищи, это война.

О наиболее вероятных направлениях ударов противника до вас будет доведено по линии Генштаба. Хочу лишь отметить, что будущее лето ожидается засушливым, и многие заболоченные местности станут проходимы даже для бронетехники. На прошедшей военно-стратегической игре как раз и отрабатывались действия по отражению немецкого наступления с учетом вероятных погодных условий.

— Разрешите, товарищ Сталин? — Со своего места поднялся командующий Киевским особым военным округом генерал армии Жуков. — Я не понимаю, каким образом можно предугадать погодные условия за полгода до предполагаемых событий. И если информация по направлениям ударов немецких войск еще может быть подтверждена разведкой, то все, что касается погоды, больше похоже на гадание.

— Я понимаю ваше недоверие, товарищ Жуков. — Сталин, чуть прищурившись, посмотрел на собравшихся. Похоже, мнение Жукова разделяли все, кроме Рокоссовского. — И все же вам придется принять эту информацию как достоверную. У товарища Шершнева есть свои методы прогнозирования, и эти методы нас еще не подводили. Продолжайте, Михаил Андреевич, — обратился он ко мне.

— Самое трудное на начальном этапе войны — это отступление наших войск на линию старой границы. При этом обязательно возникнут неразбериха, потеря связи и паника. Нами разработаны рекомендации для Генерального штаба, в которых рассматриваются действия частей, попавших в окружение. Соответствующие инструкции и директивы будут разосланы вам в ближайшее время. Главное до наступления холодов удержать рубежи обороны, измотать противника, выбить у него танки и авиацию. До конца ноября — начала декабря сорок первого года крупные наступательные операции не производить… — Среди командующих возник недовольный гул. — Я сейчас объясню причину этого решения, товарищи. Если мы сразу, с первых дней нанесем поражение вермахту, то есть большая вероятность заключения сепаратного мира между Германией, Англией и США, и тогда нам придется особенно туго. Мы останемся фактически один на один в противостоянии со всеми крупными и мощными странами мира, и не факт, что сможем выстоять. Правящие круги Англии и Америки сходятся во мнении, что если будет побеждать Германия, то они будут помогать СССР, если будет происходить наоборот, то помощь получит уже Германия. Для них, особенно для США, война является средством заработать деньги на поставках в воюющие страны.

…Совещание продлилось несколько часов. Обсудили многие вопросы взаимодействия войск. Отдельно Сталин уделил внимание такому вопросу, как отправка из будущей зоны боевых действий семей военнослужащих. Также рассмотрели вопрос организации круговой обороны Минска. Город решили ни при каких обстоятельствах не сдавать врагу.

А вообще страна готовилась к войне. Из западных областей постепенно наиболее важные производства вывозились на восток. Везде говорилось, что это делается для приближения предприятий к их сырьевым базам. На Урале и в Сибири строили производственные площадки для будущих эвакуируемых заводов. Не забывали и о жилье для рабочих и служащих. Был составлен план эвакуации. Для его исполнения НКПС^[59] зарезервировал необходимое количество железнодорожных вагонов и паровозов.