Книга Инженер страны Советов, страница 119 – Евгений Панов

— Нино Теймуразовна — мудрая женщина, — констатировал Сталин, жестом отпуская Берию.

Уже трое суток мы с Домниным пытаемся выбраться из плотного кольца оцепления, подолгу замирая неподвижно при приближении очередной волны прочесывания. Казалось, что немцы чуть ли не под каждым кустом разместили посты. Во всяком случае, те тропинки из леса, которые мы осмотрели, были ими плотно блокированы. В небе постоянно кружили самолеты, высматривая любое движение. То и дело то там, то тут раздавались взрывы бомб и снарядов. Немцы бомбили и обстреливали чуть ли не каждую лягушку, осмелившуюся высунуться из своего болота. Единственный относительно слабый участок в немецком оцеплении был на западе, в направлении на Слоним. Вот в это игольное ушко мы и смогли буквально чудом просочиться. Получилось, что двигались мы обратно по тому же маршруту, что и пришли сюда.

Кстати, именно болото и помогло нам выбраться. Как не потонули в нем со всем своим немалым грузом, я так и не понял. Домнин категорически отказался бросить так полюбившуюся ему винтовку и патроны к ней. Пришлось и мне тащить свою часть боеприпасов. На другом берегу топи немцев не было. Пройдя еще несколько километров, смогли перевести дух.

Представляю, как мы сейчас выглядим со стороны в своих костюмах, обляпанные грязью и тиной. Больше всего я боялся не сам утонуть в болоте, а замочить и испортить свои документы. Хоть они и были плотно упакованы в целлулоид, я старался держать их над поверхностью воды. Это может показаться глупостью, но такой уж я есть. Тем более что мое удостоверение заместителя председателя ГКО могло пригодиться.

Внезапно Домнин остановился, выбросив вверх сжатый кулак. Ха, моя школа. Показал ему несколько условных знаков для подачи сигналов. Он, словно зверь, поводил носом в стороны, будто что-то унюхав. Я присоединился к нему и буквально где-то на самом краю обоняния почувствовал запах дыма. Кто-то неподалеку от нас явно жег костер, и я сомневаюсь, что это были немцы.

Новый условный знак, и мы медленно движемся через чащу, стараясь не шуметь. Таким образом вышли к небольшому овражку, на дне которого горел крохотный костерок, а в подвешенной металлической каске булькало какое-то немудреное варево. Остаток пути до края склона преодолели ползком. Стало слышно, о чем говорят находившиеся внизу люди, а было их семеро. Трое в зеленых фуражках пограничников, причем один из них с треугольничками старшего сержанта в петлицах, двое рядовых, один сержант с перекрещенными пушками артиллериста в петлицах и один рядовой, похоже, из пехоты. И с ними две женщины, судя по всему, гражданские. Вот одна из них взяла длинную палку с расширением на конце, явно вырезанную из ветки, и принялась помешивать в импровизированном котелке.

— Крупы еще на два раза осталось… — Вздохнув, она вернулась на свое место.

— Надо в деревню идти. — Пехотинец пересел чуть поближе к костру. — Нешто люди добрые не помогут? Мы же свои, советские. Что скажешь, старшой?

— Погодим до завтра. — Старший сержант задумчиво глядел на огонь. — Что-то немчура взбаламутилась. Как бы не нарваться. Сегодня здесь переждем, а завтра с утра тронемся в путь и по пути зайдем в какую-нибудь деревню.

— Прикрывай, — шепнул я Домнину, отдавая ему немецкий автомат и свой верный «Скорпион», а затем с последними словами пограничника сделал шаг к костру.