Книга Инженер страны Советов, страница 107 – Евгений Панов

И зажил теперь уже пан Войцех на лесном хуторе со своей молодой женой, да с тестем и тещей. Помогал тестю в его лесничьих делах, по хозяйству, по-польски выучился говорить не хуже самих поляков, и уже никто не помнил о том, что он, по сути, пришлый человек.

В 1920 году тесть с тещей как-то разом заболели испанкой^[64], да так и померли через день один после другого. Похоронив родителей жены, стал Войцех думу думать, как жить дальше. Да и война опять прокатилась вблизи тех мест. Советы воевали с Польшей и дошли до самой Варшавы. На большее их сил не хватило, и Красная Армия откатилась обратно.

Вернулся уехавший от войны хозяин окрестных лесов пан Замойский. Узнав о кончине своего верного лесничего, он огорчился, но тут же предложил Войцеху занять место тестя. Так ротмистр стал лесником. Вскоре и жена обрадовала его новостью, что у них наконец-то будет долгожданный ребенок. В 1923 году родилась красавица-дочка, которую назвали в честь матери Домнина Анной. Увы, счастье длилось не долго. В 1936 году жена пана Войцеха зимой поехала в Варшаву проведать родню, да сильно простудилась на обратном пути и за считанные дни буквально сгорела от воспаления легких. Так бывший ротмистр остался один с дочерью на своем лесном хуторе.

Когда в 1939 году территория отошла к СССР, пан Войцех вначале не на шутку обеспокоился. Слишком уж жуткие слухи ходили о страшных комиссарах. Однако ничего особо страшного не происходило. В соседнем селе, что в трех верстах через болото от хутора, образовали колхоз, а пану Войцеху новая власть предложила продолжить заниматься тем же, чем и ранее, то есть быть лесником и охранять уже не чей-то личный, а народный лес.

В один из дней, совершая свой обычный обход, пан Войцех наткнулся на упавший совсем недавно самолет. Посшибав верхушки деревьев, он пролетел между двумя вековыми дубами, росшими на краю заболоченной прогалины, и, оставив на стволах лесных великанов свои крылья с крестами, упал прямо посреди топкого места. По сломанным веткам, на которых еще не начали сохнуть листья, было понятно, что самолет упал буквально накануне. Человеческих следов вокруг не было, и пан Войцех, перекрестившись, полез в открытую, вернее, даже вырванную с петель дверцу фюзеляжа. Там-то он и нашел пятерых убитых пулями человек, из которых трое были в комбинезонах летчиков и двое — в большевистской форме, а главное, обнаружил одного на вид целого, но не подающего признаков жизни, в костюме-тройке.

Хоть и неприятное это дело, да деваться некуда, поэтому пан Войцех вытащил тела из салона и сложил в рядок на полянке для погребения. Не оставлять же людей на растерзание зверью? Не по-христиански это. Заодно вытащил из самолета все оружие, какое нашел, снял с одного из трупов большевиков планшетку, в которой оказались какие-то документы, собрал в нее документы остальных, да планшетки летчиков с картами.

Выкопав прихваченной в самолете лопатой большую могилу, начал он укладывать в нее тела, когда у него на руках тот, что был в костюме, вдруг застонал. Так я и очутился на этом хуторе. Ну а сообщить властям о своей находке бывший ротмистр не успел (а может, и не захотел). Началась война.

Все найденное бывшим ротмистром в разбившемся самолете я тщательно осмотрел. В настоящее время самой ценной находкой являлись несколько карт, на одной из которых очень подробно были отображены западные районы Белоруссии. Хоть в этом повезло. Удалось определиться с местоположением. Ближайшим населенным пунктом было село Большие Ключищи. До него по прямой через болото было действительно около трех километров и почти десять — по лесной дороге в обход. Самое интересное, что на немецкой карте как сам хутор, так и болото, и объездная дорога были отмечены. Вообще карта поражала своей точностью и подробностью. Создалось такое ощущение, что ее рисовали со спутниковых снимков. Второй по значимости находкой был ПП «Скорпион» с тремя запасными магазинами. Похоже, Краузе прихватил его на месте нападения и решил переправить в Берлин для изучения.