Книга Техник-ас, страница 113 – Евгений Панов

— Мне передали ваши предложения по самолёту дальнего радиолокационного обнаружения. Я посоветовался со специалистами, и они в один голос утверждают, что, судя по описанию и тактике применения, такой самолёт уже где-то кем-то построен и применяется в реальных боях. Мы склонны были думать, что вы подсмотрели такой у англичан, когда были в Англии в командировке. Однако разведка не подтвердила наличие такого самолёта в Королевских ВВС. Так откуда это, товарищ Копьёв? – Берия выразительно прихлопнул ладонью по папке.

— Такого самолёта у англичан нет, – начал я свою речь. – Во всяком случае, я ничего подобного не видел. Идея же использовать тяжёлый бомбардировщик в качестве летающего радара пришла мне после беседы с командиром прикомандированного нам на Ленинградском фронте расчёта станции РУС-2с. Он как-то обмолвился, что если его машины поднять в воздух на воздушном шаре, то зона обнаружения существенно увеличилась бы. Вот тогда я и подумал: а что, если использовать не воздушный шар, а подходящий самолёт? Так и родилась идея.

— Почему именно этот самолёт?

— Грузоподъёмность, Лаврентий Павлович, и большой запас топлива, позволяющий находиться в воздухе продолжительное время. Плюс возможность создать нормальные рабочие условия для расчёта РЛС и пункта управления.

— Вы так хорошо знаете характеристики предлагаемого вами бомбардировщика? По моим данным, вы никогда не встречались с такими машинами. – Взгляд наркома стал подобен рентгену.

— В одной палате со мной лежит майор Калужный, командир экипажа Пе-восемь. Вот с ним я и консультировался.

Пусть идут проверят. Я действительно обсуждал с Николаем возможность использования тяжёлого бомбардировщика в качестве летающего командного пункта, правда, без подробностей вроде установки на него радара.

— Ну, допустим. – Берия чуть заметно прищурился за стёклами пенсне. – Но вот здесь есть подробно проработанная тактика применения. Специалисты сказали мне, что разработать такое мог только человек, имеющий как минимум академическое военное образование. Да и предложенные вами схемы подразумевают высшее инженерное образование. Как вы это объясните?

— Никак, Лаврентий Павлович, – пожал я плечами. – Я просто всё хорошо детально обдумал.

— Возможно, вы и впрямь уникум, майор. – Берия снял пенсне и потёр пальцами переносицу. – Думаю, вам надо встретиться со специалистами, которые работают над вашими предложениями. Вас проводят, Илья Андреевич.

Нарком закрыл папку и отложил её на угол стола, давая понять, что разговор окончен.

В кабинете, куда меня проводили, над столом, на котором были разложены какие-то чертежи и схемы, в задумчивости стоял мужчина лет сорока, в круглых очках и с густой шевелюрой, зачёсанной назад.

— Ага! – вскинулся он, едва я с сопровождающим вошёл. – Это, как я понимаю, и есть тот самый возмутитель спокойствия?

Мужчина оказался Иосифом Фомичом Незвалем^[74], главным конструктором Казанского авиазавода, который и выпускал бомбардировщики Пе-8. Его вызвали из Казани, чтобы он дал оценку моим предложениям. Моя идея его крайне заинтересовала. Под таким углом вопрос ещё никто не рассматривал.

Почти четыре часа мы с ним беседовали, спорили, черкали прямо по привезённым им с собой чертежам и схемам. Расстались оба довольные. Что-то подсказывало мне, что в скором времени по крайней мере один самолёт ДРЛО у нас в ВВС появится. Незвалю ещё предстоял разговор с Берией и разработчиками РУС-2, а я отправился обратно в госпиталь. Голова от всех сегодняшних похождений что-то разболелась.