Книга Красный Дракон Империи, страница 197 – Евгений Панов

Как-то зашёл разговор об их жизни в лагере, где я услышал упоминание о полицаях. Оказывается, и такие появились уже. Мы хоть перед войной и постарались вывезти максимум населения из районов возможных боевых действий, но всех просто физически не смогли. Кроме того, многие убегали и прятались от представителей советской власти в лесах. Кто по неведению, а кто и сознательно, собираясь потом поживиться в оставленных домах. Вот из таких немцы и начали формировать вспомогательную полицию. Приезжали вербовщики и в лагерь. Обещали свободу, деньги, землю после победы Германии.

— И что, кто-то согласился? — спросил Василий.

— Со всего лагеря человек семь подлюк набралось, обиженных на советскую власть, — эмоционально ответил Андрей.

— А остальные?

— А что остальные? Остальные от советской власти ничего плохого не видели, только хорошее. Был один момент, когда силком погнали всех в колхозы, так потом исправились. Теперь в колхозы люди сами стремятся. А кто не хочет, так тем — пожалуйста, создавай сельхозартель и работай сам. А тебе и льготы, и кредит на технику, семена, удобрения. У меня брательник семейную артель открыл. Землю взял, пару мотоблоков, трактор перед самой войной собирался в кредит брать. Так ему почёт и уважение. У него и бычки, и птица лучшие в районе. За что же на советскую власть обижаться?

— У нас в Белоруссии то же самое, — вступил в разговор Павел Косец. — Поначалу много народа раскулачили да в Сибирь отправили, а потом стали письма приходить от тех, кого увезли. Их почти всех освободили, оставили лишь мироедов, кто людской труд эксплуатировал, да ещё и подъёмные выдали, чтобы устроились на новом месте. А ещё, писали, от налога освободили на несколько лет и мотоблоки за счёт государства выдали. Так у нас кое-кто сам захотел переехать. А им и с переездом помогли, и на месте устроили, и землю дали. Я сам на целину собирался, да война началась.

На десятый день в наш подвал вошли четверо эсэсовцев и с ними офицер. Он, брезгливо морщась, обвёл нас взглядом и ткнул пальцем в меня.

— Этого.

Меня вывели в коридор, скрутили руки за спиной и повели наверх.

— Вот, профессор, вам материал для обработки. Это один из тех, кто похитил и вывез всех наших подопытных. Вы как себя чувствуете? Восстановились после прошлого раза?

— Благодарю, герр Штаубер, я полностью восстановился. Поездка пошла мне на пользу. Вы не можете представить себе, какой заряд сил даёт таким, как я, посещение «зала Грааля» в замке Вевельсбург^[38]. Я будто бы заново родился.

— Я рад за вас, профессор. Надеюсь, всё у вас получится успешно. Мы слишком отстали от графика, и из Берлина уже выразили недовольство.

— Я уверен, что всё будет идеально. Можете так и доложить вашим кураторам. А теперь подготовьте подопытного и, пожалуй, начнём. Не будем терять времени.

Меня буквально распяли на чём-то, похожем на крест, крепко притянув специальными скобами руки и ноги, при этом наплевав на то, что правая рука у меня находилась на перевязи и была плотно примотана к телу. Плечо вновь пронзила острая боль, от которой я заскрипел зубами.

— О, фам польно? Через цвай минут вы сабывать о боль. Вы сабывать о всех проплем.

— Да пошёл ты, сука! — Я попытался повернуть голову, чтобы плюнуть в этого профессора, но голова тоже была плотно зафиксирована. Самым хреновым было то, что мои ментальные способности не восстановились. Многочасовые медитации так и не помогли. Ментальной энергии во мне не было абсолютно.