Книга Красный Дракон Империи, страница 195 – Евгений Панов

Приземление мягким назвать было никак нельзя. Едва мы успели выскочить из горящего вертолёта, как раздался взрыв. Меня подхватило взрывной волной и швырнуло на ближайшее дерево. Последнее, что я запомнил, перед тем как потерять сознание, был сильный удар в лицо.

Сознание включалось постепенно. Первым заработал слух, и услышанное мне не понравилось. Говорили по-немецки.

— Господин обер-лейтенант, здесь ещё один выживший русский, но он в таком виде, что долго не протянет. Может, пристрелим его, чтобы не таскать на себе эту грязную русскую свинью?

— Отставить, ефрейтор. Гауптман приказал тащить всех, кто уцелел. Так что возьмите помощников и несите этого русского к машине.

Меня подхватили, как мешок, и куда-то понесли. Тело я совсем не чувствовал. Но хуже всего было то, что я не ощущал вообще ничего в ментальном зрении. Я и саму ментальную энергию не ощущал. Как будто её вообще не было. Пустота. Где-то внутри меня зародилась паника. Зародилась и сразу пропала, сменившись дикой болью во всём теле.

Меня зашвырнули, видимо, в кузов автомобиля. От удара всё тело пронзило, будто бы раскалённой иглой. Я едва не потерял сознание. Правая сторона, по ощущениям, была вся повреждена. Рука, нога, рёбра. Болело всё. И всё это при том, что глаз я не чувствовал. Есть ли они у меня вообще? Холодная волна прокатилась по телу. А что, если я лишился глаз? Кому я такой нужен, слепой и без своих сверхспособностей? Уж лучше смерть.

Как ни странно, но от этой холодной волны боль утихла. Мотор завёлся, в кузов запрыгнули несколько человек, и машина тронулась с места.

Ехали недолго. Протащили куда-то по ступеням вниз, лязгнул засов, и меня зашвырнули внутрь какого-то помещения. Не упал на пол я лишь потому, что меня подхватили чьи-то руки и бережно уложили на пол.

— Ты откуда, браток? — раздался шёпот.

Я попытался ответить, но не смог разлепить губы.

— Ты погодь. Сейчас лицо протру. Ты весь в кровище.

Лица коснулась мокрая холодная тряпка. Это принесло некоторое облегчение. До этого чувствовал на лице лишь жжение и зуд.

— Вот, так-то лучше.

— Спасибо, — прохрипел я. — Что у меня с глазами?

— А хрен его знает, что у тебя с глазами. Не видно глаз, заплыло всё. Сейчас холодный компресс сделаю, может, гематома и сойдёт.

— Врач?

— Фельдшер. Перед самой войной мобилизовали на сборы. А до того в посёлке фельдшером работал. Ты как догадался?

— Словечки характерные.

— Ну вот, — на глаза легла холодная мокрая материя, — теперь полегче будет. Сам-то откуда будешь?

— Оттуда. Десантник я, — характерный камуфлированный комбинезон, хоть и без знаков различия, всё равно не скроешь. — Детей мы вывозили. А вообще где мы?

— Так это, значит, ваша работа? Молодцы. Слышал, как фрицы об этом меж собой говорили. Я по-ихнему понимаю хорошо. У нас в посёлке немцев много жило, от них и научился. Я под Саратовом жил. А где мы, не скажу. Сам не знаю. Нас троих сюда из лагеря пару часов назад привезли. Ещё и отбирали тех, кто покрепче.

— Троих? А остальные где?

— Все здесь. Сидят слушают. Тихо! — шикнул фельдшер. — Вроде опять идут.

Опять лязгнул засов и в дверь забросили ещё одного постояльца.

— Сучары! — донёсся до боли знакомый голос.

— Во, ещё один десантник, — удивлённо вполголоса сказал фельдшер.