Книга Красный Дракон Империи, страница 104 – Евгений Панов

— Проводим чистку города от преступных элементов. Вскрылись факты продажи детей ранее арестованных лиц в притоны для извращенцев. Мной принято решение о полной зачистке города и физической ликвидации на месте замешанных в торговле детьми и в использовании их в качестве рабов. Все действия тщательно фиксируются в протоколах, а с сегодняшнего дня мной принято решение проводить кино- и фотофиксацию всех действий сотрудников НКВД и привлечённых сотрудников уголовного розыска. Прошу вашей санкции на объявление в городе особого положения и о привлечении к мероприятиям войск НКВД и частей гарнизона города. Также прошу разрешить мне задержаться здесь до нормализации криминогенной обстановки.

В трубке воцарилась тишина. Видимо, Сталин обдумывал сказанное мной. Почти через минуту вновь раздался его спокойный голос:

— Товарищ Жданов жалуется, что твои архаровцы без суда и следствия расстреляли второго секретаря одного из районов.

— Так точно, товарищ Сталин, расстреляли. К сожалению, я там не присутствовал, а то бы расстрелом дело не ограничилось. Перед тем как расстрелять, его буквально сняли с 11-летней девочки. Я не знаю, что именно сказал вам товарищ Жданов, но, по моему глубочайшему убеждению, таких деятелей в рядах партии быть не должно, а тем более на руководящих постах. Место таким, как он, на стройках народного хозяйства под конвоем, с кайлом и тачкой в руках. И то в случае наличия смягчающих обстоятельств… — Я начал потихоньку закипать.

— Не кипятись, Виктор, — похоже, что Сталин всё же на моей стороне. — Я даю тебе десять дней, чтобы навести порядок в Ленинграде. И постарайся, чтобы крови было поменьше. Могут пострадать и невиновные. А товарищу Жданову я позвоню и предупрежу, чтобы не вмешивался в твою работу. И сам к нему зайди. Познакомься. — Последнее слово Сталин выделил особенно. Понятно, хочет проверить его на лояльность.

— Спасибо, товарищ Сталин. Возложенное доверие оправдаю. Сам лично всё буду контролировать и постараюсь не допустить напрасных жертв. А с товарищем Ждановым сегодня же познакомлюсь.

— Работайте, товарищ Головин. И помните: десять дней, и ни дня больше. — Сталин, не прощаясь, положил трубку.

Я обернулся к застывшим в абсолютной тишине собравшимся.

— Товарищ Сталин полностью одобрил наши действия, так что за работу, товарищи. — Я обернулся к стоящему не дыша Медведю. — Объявляйте особое положение по городу и поднимайте части НКВД. Если необходимо, то привлекайте подразделения Красной Армии, расквартированные в Ленинграде. Перекрыть все дороги, ведущие в город, каждую тропинку. Всех подозрительных задерживать. В случае сопротивления в крайнем случае разрешаю огонь на поражение. Не забудьте про фотографов и кинооператоров. Если необходимо, то мобилизуйте кинооператоров с «Ленфильма». Доклады старших групп дважды в день. Всем приступить к исполнению своих обязанностей.

Со Ждановым знакомство прошло на редкость в дружеском ключе. Тут, видимо, сказался звонок от Сталина с одобрением всех моих действий. При знакомстве, как всегда, сработал Контакт, и я знал о Жданове всё. Как и у всех, скелетов в его шкафу хватало. Главное, что скелеты эти не смердели предательством, а с остальным разберёмся позднее.

Выяснив для себя, что под него никто не копает, Жданов готов был оказать любую помощь. Его звонок на киностудию «Ленфильм» помог быстро мобилизовать всех кинооператоров с запасами плёнки. Перед тем как попрощаться, я прямо из его кабинета набрал знакомый номер и доложил Сталину, что товарищ Жданов оказывает всестороннюю помощь в деле искоренения преступности в колыбели революции. От этих слов Жданов буквально расцвёл, и я стал для него практически лучшим другом и желанным гостем, а Сталин понял, что Жданов не связан с иллюминатами и ему можно доверять.