Онлайн книга «Обреченный венец»
|
— Не хочешь ли в соборе помолиться? – предложил Святослав, ободренный дружеским тоном завязавшейся беседы. – Здесь недалеко – со двора и через площадь. Коли дойдешь, так прошу, хоть нынче к вечерне ступай. — Благо тебе будь! – Роман опустил глаза, словно бы смущенный. Ему требовалось время привыкнуть к мысли выйти на люди, будучи не владыкой всего вокруг, а пленником, ничтожнейшим из всех. — Как пожелаешь, дело твое. Так что, подумал ты об участи своей? Видать, в неволе сидеть мало радости такому орлу… Сколь ты стар? — На Петра и Павла[26] двадцать пятое лето мне пойдет. — А теперь Феодосия Колосяница[27]. Ты уж окреп – не до Петровок же тебе тут сидеть. — Это не моя воля, Святослав Давидович. — А и твоя. Сговоримся с тобой – хоть нынче будет тебе воля. Роман взглянул ему в лицо, в глазах мелькнуло смятение, надежда – и он снова отвел глаза. Задаром такое счастье не дают, и какова же будет цена его воли? — Если ты брата моего хочешь в таль – на это не будет моего согласия. Хоть сто лет меня здесь держи. — Не о брате речь! Ты ведь закон не свершил[28]? Живешь купцом, а у меня товар… Вижу, ты человек добрый, и храбрый, и богобоязненный… У тебя отца нет, у меня – сына. Хочу, может, тебе быть заместо отца… Дочь мою… коли возьмешь в жены и поклянешься мне быть добрым сыном… Не слишком ловко, Святослав, однако, высказался совершенно ясно. Переменившись в лице, Роман снова взглянул на него. — Вот как… Уж о чем не думал в последние недели, так это о женитьбе. Даже не знал, есть ли у Святослава дочери. — А чем худо? – Святослав ободрился. – И вам хорошо будет, и нам. С обидами старыми покончим. Случись еще какой раздор между мною и Ярославом, ты нас примиришь. Господь тебя от гибели уберег не зря ведь? Новую жизнь тебе уготовал. Вот и выбирай, какой она будет. То в твоей воле. Роман молчал, опустив глаза. Сейчас он не думал о том, какова дочь Святослава, что может стать его судьбой. Куда важнее было – возможно ли привезти домой в Плечеев молодую жену из Вронска и объявить госпожой над всем там, даже над самой Феофанией. — Не могу… сказать… решить… без совета и благословения бабки моей, Феофании Ростиславны, – вымолвил он наконец. – Она мне… нам с братом заместо матери, на своих руках нас вырастила, уму-разуму выучила. — Мне с нею не тягаться, – холодно обронил Святослав. – Но тут тебе как у камня на росстани: или ступай под венец, или под куколь монашеский. Иначе никак. Будем с тобою родичами – отпущу с тобою вместе твоих людей, Рагуила с отроками… — Отпустишь? – Роман вскинул глаза, и лицо его прояснилось. – Они живы… хоть кто-то? — Не то три, не то четыре десятка есть у меня твоих отроков. Рагуил сам, и еще сыновья боярские – Макарка Корец, Иванка Рябой, Данилка Кривонос, Алекся… как его, всех не помню. Сговоримся – будут у тебя на свадьбе пить. Не сговоримся – я их половцам в челядь продам. Роман снова потемнел лицом. — Но коли я с тобой породнюсь, Ярослав меня вором[29] сочтет. — Это когда ты чуть костью не пал, чтобы его выручить? Едва ради Юрия свой живот не отдал? — Сам знаешь – былые заслуги недорого ценятся… — Ну а коли так, то что тебе и толку в таких друзьях? Я заслуг не забуду, вот тебе мое слово. Роман молчал, и ясно было, что сейчас он не может дать ответа. Но он и не отказал наотрез, и Святослав был вполне доволен беседой. |