Книга Обреченный венец, страница 33 – Елизавета Дворецкая

Богдалец взглянул на нее, брови его слегка дрогнули, в глазах мелькнуло было удивление, но тут же сменилось пониманием. Апракса тоже посмотрела на него пристальнее, пытаясь понять, можно ли на него положиться. Отец упоминал, что за князем Романом ходит какой-то отрок, вместе с ним привезенный.

— А ты, стало быть, вместе с ним… с Романом прибыл? Ты с ним и в битве был?

— Был, госпожа. – Отрок еще раз слегка поклонился. – Сам слышал, как он сказал: нет больше той любви… Воевода Рагуил ему: мол, куда ты, княже, это ж верная смерть! А князь ему: как сказал господь, кто последует за мной, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни^[22]. Что значит, кто себя не пожалеет ради братьев, тот будет господом помилован. И не оставил господь князя Романа. Смерть совсем рядом прошла, однако он из рук ее изъят был по божьей воле.

Апракса слушала, все сильнее удивляясь: отрок говорил легко и гладко, и знал Писание, словно инок!

— Ты что… Писанию обучался?

— Слышал я слово божье.

— Какого же ты рода? Может, ты сын боярский?

— Нет, госпожа, нет у меня ни рода, ни отца с матерью, кроме господа самого.

Его ясный, дружелюбный и странно проницательный взгляд смущал Апраксу, и она отвернулась.

— Так ты смотри… коли что еще князю понадобится, ты скажи Федотовне, ключнице, она мне… матушке передаст.

— Я за тебя молиться стану, Святославна, – сказал он, когда Апракса собралась его отпустить. – Доброе дело ты сотворила. И князь мой...

— Ах, что ты! – Апракса отвернулась было. – Разве я... Моя матушка позаботилась.

— Дай бог здоровья княгине Варваре. И тебе.

Кивком попрощавшись, Апракса спешно взбежала по широким ступеням высокого крыльца. Богдалец, стоя у нижней ступеньки, молча проводил ее глазами, пока подол красного платья не мелькнул на повороте и не пропал.

* * *

— Передал?

— Передал, господин.

Роман лежал неподвижно, с закрытыми глазами, и не мог видеть своего слугу, однако Богдалец все же поклонился.

— Кого-то из них видел?

Говорить раненому было трудно, и он едва приоткрывал губы, чтобы выдавить несколько отрывистых слов.

— Видел дочь Святославову, вторую, Апраксинью. Мнится мне, господин, ей наша благодарность и назначается.

— Это почему?

Роман все же слегка повернул голову и взглянул на Богдальца, приоткрыв глаза.

— Это ее заботами ты так хорошо устроен. Родители, может, и не ведают.

— Как так?

— В девице сей сердце доброе, желание добро делать – горячее. Вот она и заботится о тебе.

Роман хотел покачать головой, осуждая девицу, что встревает в далекие от нее дела без ведома отца, но голова болела, и он не пошевелился. При всей своей слабости он не мог не думать о своей дальнейшей участи, и вести Богдальца его скорее разочаровали: он был предпочел, чтобы доброту и милосердие к нему явил тот, кто эту участь решает, – сам князь вронский Святослав Давидович.

Однажды князь явился – много дней прошло или мало, Роман не считал, да и следить за временем мог, только наблюдая, как темнеет и светлеет оконце, но так часто дремал, что и эти признаки путались в памяти. Он спал, и его разбудил скрип двери наверху. Удивился: ему казалось, отец Ивлой сегодня уже был, неужели целый день проспал и уже настало завтра? Но нет. Отец Ивлой входил тихонько, лестница почти не скрипела, и Роман каждый раз думал: вот ко мне ангел господень нисходит из света во тьму, бесплотный и невесомый. Теперь же наверху были шум и суета: спустился один отрок с горящим факелом, потом второй. Третий отрок принес и поставил перед Романовым ложем скамеечку, и тут он понял: ожидается важное лицо. А кто тут из важных – кто-то из старших городских иереев, бояр именитых, или сам Святослав Давидович…