Онлайн книга «Утаенный меч»
|
Медленно, неохотно облако сложилось в подобие человеческого тела. Проступили черты лица. На полу лежал Ильян, его волосы растекались вокруг на аршин, лицо выглядело изможденным, глаза были закрыты. И он никак не обретал человеческую плоть – его тело оставалось полупрозрачным, налитым светом огня. — Ильян… – прошептала Елеса. – Это ты… ты воротился… ты не сгинул… Ильяшка, очнись! Она говорила почти одним дыханием, совсем без голоса – так заворожило ее это зрелище странного возвращения. На печке завозилось, зашушало, кто-то охнул – шепот Елесы, а главное, имя Ильяна разбудило Агнею. Еще миг – и мать, в сорочке и волоснике, стоит возле Елесы. — Что это с ним? – шепнула Елеса. – Что он никак… в тело не войдет? Подумала, что рано обрадовалась: может, он вовсе и не жив? Это дух Ильяна, потому и пришел только огонь, а не живое тело. Пришел, как приходят в эту ночь все давно умершие деды. Только после всех… Потянуло зарыдать – уж это ли доказательство того, чему она не хотела верить! Так не хотела, что до сих пор не рассказала матери, а ведь сама знает почти три недели, с тех пор как воротилась в село. — Ахти мнеченько… Агнея молча куда-то отошла, тут же вернулась с кринкой, опустила туда руку и стала брызгать на огненного Ильяна чем-то белым. Молоко! Как в тот день, когда Агнея с Ермолаем подобрали в зарослях ивы новорожденного огненного змия, обессиленного первой в жизни битвой с грозовой тучей. Капли молока падали на огненное тело, превращались в черные точки и с шипением испарялись. Зато там, куда они упали, сияние угасало. Агнея все брызгала и брызгала, что-то шептала, едва шевеля губами. Огня делалось все меньше, тело Ильяна уплотнялось, преображаясь в человеческое. Вот Агнея подошла к нему, встала на колени, приподняла его голову и поднесла к губам край кринки. Ильян безотчетно глотнул несколько раз, потом вздрогнул, дернул головой и открыл глаза. Из них полыхнул пламенный свет. Ильян огляделся, не понимая, куда попал. Слабо махнул рукой, отстраняя кринку, и снова опустился на пол. Агнея отошла и перевела дух. А Елеса, глядя на Ильяна, живого, насколько он вообще может считаться живым, мысленно себя похвалила: правильно она смолчала. Что бы там про него ни говорили, что бы ни случилось в Плечееве, – сгубить его не удалось. Он вернулся. Ильян лежал на спине, с закрытыми глазами, раскинув руки. Мерцание почти угасло, лишь по виску его порой пробегала искра и падала на пол. Искры скапливались на сосновых плахах, чуть потянуло паленым деревом. — Ильяшка… – ласковым шепотом позвала Елеса. – Очнись! Ты дома! Избу спалишь. Она подошла и села на пол возле него. Протянула руку и осторожно тронула искру возле его глаза – обожглась. — Ильяшка, ты что, плачешь? Елеса чуть не засмеялась, ощущая, как у нее самой слезы просятся на глаза. Никогда она такого чуда не видела. Наконец его ресницы дрогнули, веки поднялись. — Я ее… больше не увижу… – раздался низкий шелестящий шепот. – Совсем… — Кого – ее? — Апраксу… Заря моя… Апракса… Ее… отняли у меня. — Кто? Князь? Ильян издал небрежный смешок и слегка махнул рукой. — Нет. Этот… Богдалец… — Богдалец? – Елеса вспомнила вежливого отрока, посещавшего ее на днях. – Он-то здесь каким боком? — Ты хоть знаешь… кто он? — Кто он? Не отрок разве княжеский? |