Книга Утаенный меч, страница 110 – Елизавета Дворецкая

Он опустил голову, прижался щекой к ее лицу, а когда поднялся – на лбу Апраксы мерцали венцом самоцветным слезы огненного змия.

Встав с лежанки, он еще раз посмотрел на княгиню молодую – одетая в платье цветов зари, она уже сейчас казалась зорькой в ожидании утреннего пробуждения. Новой весной, ждущей в темноте подземья срока вернуться в мир, такой же юной и прекрасной, как в тысячи прежних лет.

Огненный змей раскинул руки, распустил пламенные крылья – и облачком искр скользнул к устью печи. От ветра его движения огонек свечи на столе заколебался, а лампадка погасла.

* * *

На соборной площади толпился народ: люди заходили в храм, выходили, перемещались от одной церкви к другой, а иные, едва дождавшись «звезды», бежали к себе домой, чтобы после долгого поста наброситься наконец на богатый праздничный стол – на поросенка с кашей, на свиные ножки, студень. И среди этой суеты, на глазах у сотен человек над теремами вдруг взмыло огромное облако огненных искр – и сложилось в исполинского змия, одетого пламенной чешуей. Толпа охнула, отшатнулась, иные попадали с ног. Кто-то кинулся спасаться в собор, но большинство осталось, зачарованное зрелищем и скованное ужасом.

Издавая яростный полушип-полусвист, огненный змий носился над теремом, свивался в кольца, выписывал круги и ручейки, то вдруг разлетался облаком, то опять собирался. Он был виден не только с площади, но по всему городу, даже на посаде и за Баранцом. Люди смотрели, не веря глазам. Огненный змий вернулся! Его же убили! Зарубили мечом Георгиевым, избыли навсегда!

Из собора выбежали княжьи ближники, и впереди всех Всеволод. Пламенные отблески с неба падали на ошарашенные лица, отражались в вытаращенных глазах. Вниз дождем летели искры и шипели на снегу, как тысячи змеенышей. А змий бесновался, крутился, издавая тоскливый вой; от этого воя заходилось сердце, но не было сил отвести глаза от огненной пляски.

Вот он извернулся в последний раз – и прянул вверх. Огненной стрелой пронзил низкое небо – и скрылся.

Пошел снег – словно змий пробил прореху в мешке. Снег летел вниз густой пеленой, слепил, оглушал. Было ясно – это теперь надолго.

— Он там… опять… откуда взялся-то? – гудели голоса в этой снежной мгле. – Наше место свято!

— А как же… – Всеволод огляделся. – Где же Роман? И Апракса? Они так и не пришли?

Снег падал на его лицо, путался в волосах. Всеволод первым пустился бежать через площадь к княжьему двору, за ним Ратимир и другие.

Терема были пусты и тихи, только в поварне горели огни и раздавался шум работ. На крыльце стояли отроки и таращились в небо, прикрывая от снега глаза.

— Иванка! – окликнул Всеволод. – Где князь?

— С княгиней остался. Мы ждали, думали, он сейчас выйдет, мы его проводим. А он все нейдет и нейдет. И вдруг как заревет, засвистит…

— Что же это было, княжич? Неужто опять… ворог наш воротился?

— А Роман где?

— Там, у княгини своей. Мимо нас не проходил.

Всеволод бегом поднялся по лестнице к Апраксиному терему. Толкнул дверь в переднюю горницу:

— Есть тут кто?

Никто не ответил, служанок князь отправил в собор. Всеволод подошел ко второй двери, тихо постучал:

— Романя! Ты здесь? Апракса?

Тишина. Всеволод осторожно открыл дверь.

Одинокая свеча на столе. Неподвижное тело на постели – и больше никого.