Книга Утаенный меч, страница 103 – Елизавета Дворецкая

А если бы она сама знала? Что проку знать судьбу – от нее не уйдешь, хоть что делай. Сказывают, у одного мужика в Яхонтовке дочь родилась, а домовой из-под печки и скажи: мол, как семь лет сравняется, в тот же день в колодце утонет. Мужик запомнил. Вот прожила дочка почти семь лет, близится день, мужик взял да колодец досками забил. Она утром выходит, идет к колодцу, отец следит за ней. Подошла, за доску взялась, с одного конца, другого, ищет, где приподнять. Не смогла. Залезла на крышку, легла и разом умерла. Вот так. Даже реши они с Ермолаем летом сгубить одного из волков, он бы за своей жертвой с того света пришел.

Елеса шла дальше по тропе, а мысли летели назад, в лето, когда она кормила волков кашей из горшка. Как смотрела на них, спящих молодцев, в ночной темноте «заячьим глазом», любовалась младшим, иногда несмело разглаживала его русые кудри, отчаянно желая знать, кто он и откуда, за какую вину в волчью шкуру одет. Не разгадала знака: для судьбы ее он был волком.

Добравшись до заимки, Елеса там осталась ночевать. Настала Анна Темная^[28] самый короткий день в году. Елеса пустилась в дорогу в сумерках и пришла на место в сумерках, а дневной свет лишь заглянул в лес да и пропал. Пробираться домой было уже поздно, да и мать уж очень ей обрадовалась. Так обрадовалась, что у Елесы язык не повернулся рассказать о смерти Ильяна. Мать, конечно, спросила, не объявился ли брат. «Нет», – честно ответила Елеса, а рассказывать о событиях в Плечееве не стала. Потом. Когда отец совсем оправится и они вернутся домой в село. А то как знать, на что он решится? Вдруг взыграет в нем волчья кровь и поскачет он через ночь – рвать и грызть убийц?

Да и тогда пришлось бы рассказывать о болезни Всеволода, о посещении Богдальца и ее дерзком ответе: хочу, мол, за князя замуж. Мать решит, она умом тронулась.

— Когда вы домой-то думаете?

— К Святкам, даст бог, воротимся, – ответила Агнея. – Родителей-то угощать надо. Может, и Ильяшка в Святки явится. Где его там носит, может, как раз и отпустит.

Назавтра, когда усталая Елеса прибрела с пустым коробом в Милово, уже темнело и издали мерцали огонечки в оконцах. Она лишь подошла к своим воротам, как ее окликнули от Дементия Тучи:

— Елеська! Ты воротилась? – Сам Дементий спустился с крыльца в накинутом кожухе. – Где тебя бог носил два дня?

— На заимке была, хлеб родителям носила. Я тетке Стефаниде сказала про корову. Какая во мне нужда?

Елеса спросила равнодушно, а у самой сердце оборвалось. Прошло два дня с тех пор, как Богдалец уехал от нее с хлебной закваской в горшочке. Теперь уже известно – пришлось ее лечение по́ крови Всеволоду или нет…

— К отцу Ираклиду ступай! Ждут тебя там.

— Кто меня ждет? – с показным удивлением спросила Елеса, ожидая услышать страшное и желанное для всякой девки слово «сваты».

Вот только она не привыкла относить себя к девкам, ждущим сватов.

— Боярин плечеевский. Уже бывал у нас летом. Ты, выходит, и при матери сама лекарка знатная! Никто князева брата от крови змиевой исцелить не мог, а ты исцелила! Ну, беги, боярин с полудня тебя ждет! Приехал с отроками на санях, а тебя нет и двор пустой, один пес ваш брешет.

— Я… сейчас… хоть оденусь…

— Да не копайся. Я тебя здесь обожду.

Как видно, Дементий собирался лично доставить Елесу к отцу Ираклиду, дабы убедиться, что плечеевский боярин ждет не напрасно.