Книга Порхает мотылек в презренных небесах. Том 2, страница 151 – Моргана Маро

И вновь эта сестра. Но при чем здесь Ян Юмэй и Мин Хань? Как они причастны к смерти ее сестры?

Цю Бин снял с шеи амулет и протянул его им. Приглядевшись, Ян Юмэй поняла, что он сделан из полукруглого кусочка белой кости.

— Это последний фрагмент ключа. Он хранит в себе ответы на ваши вопросы, объясняет все происходящее. Когда вы все узнаете… когда все вспомните, я готов буду побеседовать с вами.

Он бросил им осколок: Тай Фансинь поймал его за веревку и, протянув Ян Юмэй, негромко спросил:

— Вместе?

— Вместе.

Они одновременно взялись за него, окунувшись в последнее воспоминание.

* * *

Голову отяжеляли заколки. Юнь Цы хотелось снять их, скинуть тяжелую одежду и облачиться во что-то легкое и невесомое. Какая разница, насколько она красива, если смерть от этого не станет легче?

– Сестра, ты не передумала? – тихо спросила Юнь Фагуан.

Обернувшись, Юнь Цы нашла сестру весьма потерянной и смягчила взгляд. Та искусала все губы в попытках уговорить ее хоть немного еще пожить, угрожала, умоляла и плакала. Ее прекрасные глаза покраснели, а светлые волосы лишились блеска.

– Фагуан, – подозвала ее Юнь Цы.

Помедлив, девушка послушно подошла, упав в объятия главы.

– Когда меня не станет, ты возглавишь род Юнь, – прошептала Юнь Цы ей на ухо. – Пока жив последний человек из Юнь, жива и я.

– Разве я сравнюсь с сестрой Цы?

– Ты справишься лучше меня, – успокоила ее глава. – Живи ради нашего рода, Фагуан.

Наклонившись, Юнь Цы поцеловала Юнь Фагуан в лоб, оставив на ее коже золотую печать. От неожиданности девушка вздрогнула и, сглотнув, тихо произнесла:

– Я не дам нашему роду исчезнуть.

Улыбнувшись, Юнь Цы мысленно простилась со второй из Юнь. Она старалась не привязываться ни к кому из них, зная, что однажды уйдет и оставит свой род без главы. Вскоре Юнь Цы для них станет легендой, а духи и люди вовсе забудут о ее существовании.

Покинув дом, Юнь Цы шагнула в долину, полную белоснежных цветов на тонких черных ножках. Их мягкое сияние немного разгоняло тьму; казалось, они и вовсе есть отражение звездного неба.

Несколько Старейшин из Юнь пришли с ней проститься. Из-за белых одежд и волос казалось, что они ожившие духи цветов.

– Мы проводим главу Юнь в последний путь, – произнес один из них, низко поклонившись. – Прошу, не прогоняйте нас!

– Тогда не мешайте мне, – ответила Юнь Цы. – Обо всем, что вы сегодня увидите, никто больше не должен знать.

– Как пожелает глава.

Не оглядываясь на них, Юнь Цы прошла еще несколько чжанов и, выдохнув, замерла. Вокруг нее шептались цветы: они протягивали к ней свои нежные белые лепестки, словно пытаясь удержать ее за подол платья.

Она готова. Всегда была готова.

Достав из рукава позвонок Шань Ло, Юнь Цы сжала его в ладонях и поднесла к груди, закрыв глаза. С ее губ сорвался тихий, неясный шепот, от него поднялся ветер, а косточка начала нагреваться и дрожать. Жар опалил пальцы, но Юнь Цы лишь сжала ее сильнее, готовясь к боли, которую обычный человек не в силах был выдержать.

Ветер бушевал, срывая цветы и кружа их над головой, отчего те напоминали стайку мотыльков. Земля грохотала и дрожала, являя острые скалы и глубокие расщелины. Среди творящегося хаоса лишь Юнь Цы сохраняла спокойствие. По ее коже ползли белые линии, напоминавшие трещины, а глаза светились сквозь веки. Распирающий ее изнутри жар мог сжечь любого, кто дотронулся бы до Юнь Цы в тот момент. Ей осталось уже не так много времени.