Книга Порхает мотылек в презренных небесах. Том 2, страница 144 – Моргана Маро

– Ты и правда одно лицо с А-Ханем!

Ян Юмэй готова была поклясться, что услышала хруст собственных зубов. Ши Цин же, поняв, что ляпнул лишнее, прижал сложенный веер к губам и с испугом взглянул на Хуанъянь. Она готова была растворить его душу прямо здесь и сейчас, отправив к лисам в Нижний Мир, чтобы те разорвали ее на кусочки и съели.

— А-Хань, – медленно проговорил Тай Фансинь, внимательно смотря на свою жену. – Я уже слышал это имя от тебя. Может, наконец расскажешь, кому оно принадлежит?

Ян Юмэй совершенно не помнила, чтобы произносила его, и мысленно желала оказаться как можно дальше отсюда. Ей и правда нужно все это рассказывать? Всю правду о том, кто такой Тай Фансинь, кто его жена и что происходит сейчас? Но иначе… Она и так все время жила во лжи и не хотела погружаться в нее снова.

Хуанъянь с неохотой поднялась, накинула на себя платье, не обратив внимания на зардевшегося бога правды, и прислонилась спиной к столику с медным зеркалом.

— Его зовут Ши Цин, – издалека начала Ян Юмэй. – Он бог правды второй эпохи и отличает ложь от истины.

Ши Цин не ожидал, что Хуанъянь представит его без единого прозвища. Он неловко поклонился и добавил:

– Мое физическое тело оказалось уничтожено, осталась только душа, так что назвать меня полноценным небожителем весьма… сложно, но я все еще им являюсь.

Тай Фансинь промолчал, от его пронзительного взгляда богу правды стало неловко, и он, откашлявшись, продолжил говорить:

– А-Хань, точнее, Мин Хань – это мой старый друг, он тоже был небожителем, если точнее, то богом цветов и живописи, однако вы можете знать его под другим именем…

— Ляньцин, – договорила за него Ян Юмэй.

— Так он был богом цветов и живописи? – раздался полный разочарования голос вошедшей в шатер Бай И. – Весьма смешная должность.

Почувствовав на себе взгляды, она пожала плечами и произнесла:

— Что? На улице уже утро, я подумала, что вы закончили… разве нет?

— Ох, госпожа демоница, не стоит принижать должности богов, – с укором произнес Ши Цин. – А-Хань рисовал невероятные картины! Впрочем, вы и сами должны были их видеть. Однако и мечом не брезговал, а его оружие… нет, не о нем сейчас речь.

— Бай И, оставь нас. Этот разговор не для твоих ушей, – обратилась к демонице Хуанъянь, и лисица, обиженно надув губы, с неохотой покинула шатер. – Продолжай, Ши Цин.

— Как господину Тай известно из легенд, у Ляньцина была возлюбленная – богиня бабочек, – уже не так уверенно продолжил тот, с опаской поглядывая на Ян Юмэй, – однако после войны с Хуанъянь она исчезла, многие даже предполагали, что она попала под руку жестокой демоницы и погибла. Но это правда лишь отчасти. Я… нет, все же дальше лучше рассказать тебе.

Ши Цин выразительно взглянул на Ян Юмэй и обратился в дымок прежде, чем та успела возразить. Он развеялся, оставив мужа и жену наедине. Отчасти Хуанъянь почувствовала себя преданной, мысленно пообещав потом закинуть кольцо с душой этого божка как можно дальше.

— Так я перерождение Мин Ханя? – разрушил тишину Тай Фансинь, вдруг невесело усмехнувшись. – Значит, так Цышань «отблагодарило» меня за убийство Хуанъянь? Дало переродиться в щенячьей шкуре и не обделило вечными мучениями?

Подойдя к столу, он открыл стоявший на нем кувшин с вином, но так и не налил его в чаши.