Книга Порхает мотылек в презренных небесах. Том 2, страница 100 – Моргана Маро

— Потому… потому что он убил Цзюньфэнь, – прошептал Ши Цин, бросив быстрый взгляд на удивленную Хуанъянь.

— Зачем Ляньцину убивать главу Небес? – скривила губы Ян Юмэй. – Он ведь тот, кто избавил три Мира от Хуанъянь, и его помнят до сих пор, в отличие от верховной владыки Цзюньфэнь.

– Да… но я своими глазами видел, как Ляньцин убивает ее!

— Зачем он это сделал?

— Он мстил, – тихо ответил Ши Цин. – Мстил за убийство Хуанъянь.

В камере раздался смех – сухой, наполненный злостью и горечью. Ян Юмэй смеялась так долго, что ее живот заболел, а голос охрип.

— Мстил? – переспросила она, с безумной улыбкой смотря на Ши Цина. – Ляньцин убил меня, если ты об этом забыл! Пронзил мое сердце, а душу заточил на несколько тысяч лет! Ему некому было мстить.

– Он любил тебя…

— Любил? – Хуанъянь охватила такая злость, что под потолком закружились кровавые мотыльки, ставшие каплями падать на пол. – Нет, он не любил меня… я его любила… и люблю до сих пор, но он… он не любил меня!

Несколько горячих слезинок скатилось по щекам, и Ян Юмэй зло тряхнула головой.

— Я бог правды, я не могу солгать, – тихо напомнил Ши Цин. – Я не знаю, что тогда произошло и почему все так обернулось. Но я знаю, что твоя смерть – заслуга Цзюньфэнь и она хочет избавиться от вас обоих снова. Раз и навсегда…

— Цзюньфэнь… Ма Ли… это же императрица И? – подняв на него глаза, спросила Хуанъянь, и небожитель кивнул. – Она знает, кто я и Тай Фансинь такие?

– Догадывается, что Тай Фансинь и есть Мин Хань, но еще сомневается. Иначе уже убила бы его.

— Неудивительно, что она так невзлюбила его, – хмыкнула Ян Юмэй.

— Ты ведь тоже собираешься его убить? Тогда почему еще не сделала этого? – осторожно спросил Ши Цин.

— Лучше исчезни. Я устала с тобой разговаривать.

Ши Цин с сожалением взглянул на нее, обратившись дымкой и скрывшись в кольце. Подобрав его, Ян Юмэй спрятала артефакт в одном из мотыльков.

Все, что она чувствовала теперь к Мин Ханю, – это злость, кусающую сердце и не позволяющую умереть. Но было и семя любви, пустившее в ней столь мощные корни, что даже после всего случившегося Ян Юмэй не могла их выжечь.

Она любила Мин Ханя так, как может любить демон. Как может любить светлый дух. Как может любить только Хуанъянь.

Один раз и навсегда.

Но почему, расправившись с Ян Юмэй, Мин Хань отправился убивать и небожителей? Что же тогда случилось? Возможно, ответ и правда кроется на Небесах, пустующих со времен смерти Ляньцина.

Обняв колени, Ян Юмэй устало опустила на них голову. За этот день произошло слишком много всего, и тело ослабло. Все же быть человеком оказалось тяжело для нее.

Задремав, Хуанъянь проснулась от звука сапог, ступающих по камню. Подняв голову, она с прищуром взглянула на темный коридор за решеткой. Слабого света из окошка не хватало, чтобы полностью осветить камеру, но вот ярко вспыхнуло пламя, жаром обдавшее лицо. Раздался чей-то крик, что резко смолк, и воздух наполнили запахи гари и мяса.

Поспешив подняться, Ян Юмэй настороженно взглянула на появившегося перед решеткой мужчину. Он одним касанием расплавил толстые металлические прутья, что, подобно алым ручьям, скользнули на пол.

Слабый свет выхватил скрытое за маской лицо и сверкающие желтые глаза. Подойдя к Ян Юмэй, Тай Фансинь коснулся кандалов на ее руках, и те открылись, со звоном упав на пол.