Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 34 – Наталья Шнейдер

Не помогало.

— Мне нечего добавить, ваше высокопреподобие, — сказала я. — Господин Ветров все сказал за нас обоих.

Перо снова заскрипело.

Председательствующий перелистнул бумаги в папке. Тот, что сидел слева, что-то негромко сказал ему. Они обменялись несколькими фразами, потом средний поднял голову.

— Господин Громов, присутствие более не имеет к вам вопросов. Снимите копию с представленного договора у писаря внизу и можете быть свободны.

Громов встал. Поклонился духовному присутствию. Потом мне — коротко, едва заметно. Я не ответила. Или ответила, не помню. Он забрал пальто и вышел. Дверь закрылась.

Почему-то после его ухода стало еще хуже. Будто до этого в комнате оставался хотя бы один человек, который точно знал, что произошло той ночью. Теперь я снова сидела напротив Ветрова одна.

— Дарья Захаровна, — спросил председательствующий, — после всего услышанного сохраняете ли вы просьбу о расторжении брачного союза?

— Сохраняю.

— Анатолий Васильевич, настаиваете ли вы на примирении?

Ветров повернул ко мне голову.

На лице у него еще оставались следы злости, но голос прозвучал почти смиренно:

— Настаиваю. Как бы ни заблуждалась жена, долг мой — принять ее обратно.

Принять. Как бракованный товар, который по великодушию не вернули продавцу. Конечно. Если нас разведут сейчас, опозорен будет он, а не я.

Председательствующий закрыл папку.

— Сторонам надлежит ожидать определения присутствия. Госпоже Ветровой — в приемной. Господина Ветрова проводят в канцелярию напротив.

Служитель открыл дверь.

Я поднялась. Ноги держали плохо, но держали.

Ветров тоже встал.

На мгновение мы оказались рядом. Меня коснулся запах одеколона, перегара и пота. Ветров качнулся ко мне, однако служитель уже шагнул между нами.

— Господин Ветров, извольте пройти со мной.

— Я только хотел сказать супруге…

— Присутствие уже выслушало все, что вы желали сообщить.

Ветров бросил на меня последний взгляд и пошел в противоположную сторону коридора.

Я вернулась на лавку у окна.

За мутным стеклом медленно падал снег. Люди проходили по двору, кто-то тащил связку бумаг, кто-то ругался с извозчиком. Обычное утро. Никто не знал, что в комнате за дверью трое незнакомых мне мужчин сейчас решают, останусь ли я женой человека, который проиграл меня в карты и назвал шлюхой при пятерых мужчинах.

Я положила руки на колени. На юбках виднелись мятые следы. Хотелось разгладить их, но пальцы не слушались.

— Дарья Захаровна, извольте пройти.

Ветрова ввели почти сразу же за мной. Он уже не ухмылялся.

Председательствующий держал перед собой лист, написанный рукой секретаря.

— Духовное присутствие, рассмотрев прошение дворянки Дарьи Захаровны Ветровой, выслушав стороны и свидетельское показание статского советника Петра Алексеевича Громова, находит дальнейшее совместное проживание супругов невозможным.

Ветров дернулся.

— Ваше высокопреподобие…

— Молчите до окончания определения.

Он стиснул зубы.

— Установлено, что супруг, получив денежную часть приданого, не подтвердил ее сохранности или возвращения супруге; оставил жену без содержания; обратил ее в предмет карточной ставки, что подтвердил собственными последующими словами; а перед присутствием, изъявляя желание сохранить брак, допустил прямое и недоказанное оскорбление супруги.