Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 28 – Наталья Шнейдер

— Дарья Захаровна, согласны ли вы быть покорной женой, как подобает перед Господом, и вернуться к своему супругу?

Покорной женой, значит.

— Я согласна…

Ветров встрепенулся. Громов мазнул по мне изумленным взглядом, но мгновенно вернул себе каменную физиономию.

— … быть верной и преданной женой, опорой в горе и в радости мужу, который, как велит Писание, любит свою жену как собственное тело. Я не могу вернуться к человеку, который распорядился моим добрым именем за карточным столом.

Перо за соседним столом заскрипело по бумаге.

— Покорность мужу — долг супруги перед Господом.

Внутренне меня передернуло от этой фразы. Надеюсь, снаружи никто ничего не заметил.

— Но смириться с тем, что меня сделали ставкой в порочной игре, — стать соучастницей греха. На это я пойти не могу.

— Анатолий Васильевич?

Ветров провел ладонью по лицу и тяжело вздохнул.

— А я разве против? — сказал он. — Я супругу не гнал. Дом для нее открыт.

Еще немного — и окажется, что это я среди ночи вломилась к нему пьяная и объявила, что проиграла мужа в карты.

— Стало быть, вы желаете сохранить брак? — уточнил священнослужитель.

— Желаю, — ответил Ветров с таким видом, будто делал мне великое одолжение. — Жена моя молода и наивна. Наговорили ей лишнего, она и поверила.

На этот раз я все-таки посмотрела на него. Он сидел, развалившись на стуле; лицо помятое, глаза в красных прожилках. И смотрел на судей взглядом побитого ни за что ни про что пса.

Как по нотам. Громов знал, что тот запоет. Я тут ни при чем, это другая сторона во всем виновата.

— Дарья Захаровна, — снова обратился ко мне председательствующий, — слышали ли вы слова супруга?

— Слышала.

— Изменяют ли они ваше решение?

— Они не отменяют того, что он сделал, следовательно, и решения моего не изменят.

Ветров всплеснул руками.

— Вот видите. Никакие разумные доводы на нее не действуют!

Перо снова заскрипело.

— В таком случае, — произнес председательствующий, — присутствие приступает к рассмотрению поданного прошения.

— В прошении своем Дарья Захаровна Ветрова доносит, что поначалу брака жила с супругом своим в согласии… — забубнил секретарь.

Я узнала свои кривые строчки, переложенные в ровный канцелярский голос. Даже пересказать поленились. В памяти снова вспыхнула жесткая рука на плече, запах спиртного — свежий, не как сейчас от Ветрова, — совершенно трезвые глаза, усмешка: «Будем считать, что я устыдился».

Тогда те слова, которые сейчас повторял секретарь, произносил ровный и безжалостный голос Громова.

— … посему просит она, по рассмотрении дела и удостоверении в явном поругании святого таинства, освободить ее от уз брака с дворянином Анатолием Васильевичем Ветровым и дозволить вступление в новый брак, дабы не пребывать далее в положении беззаконном.

Да в гробу я видала новый брак. Но тогда у меня просто не было сил спорить, а сейчас уже поздно.

Молодой человек закончил чтение и положил лист на стол.

Тот, что сидел посередине, встрепенулся, будто дождавшись возможности заговорить.

— Анатолий Васильевич, признаете ли вы, что после вступления в брак предавались картежной игре и мотовству?

Ветров поморщился.

— «Предавался» — это громко сказано, ваше высокопреподобие. Конечно, я играл. Всякий дворянин играет, иначе ни в один приличный дом приглашать не станут.