Книга Сон-да-Ветер, страница 17 – Александра Глазкина

Я не хочу себе признаваться, что чай — вовсе не тот напиток, который мне сейчас нужен. Куда проще было бы, окажись в кружке вино или что покрепче. Напиться в стельку — и море по колено, вернее, пропасть, куда мне предстоит прыгнуть. Но, увы, бытовой магией, по уверениям Бриза, в частности, способностью обращать воду в вино (не сочтите за кощунство) я овладею лишь после инициации.

Дни тают, растворяясь в жарком влажном воздухе. Мне отчаянно не хватает прохлады, но и тут — будь у меня сила, я вызвал бы один из ветров, приносящий дождь. Но я же трушу! Сколько еще можно утешать себя мыслью, что за широкими листьями неведомых мне растений прячутся камеры? И стоит мне решиться на отчаянный шаг, меня остановят и вручат приз. Ну, или что там положено герою, продержавшемуся в полевых условиях?

Я же вижу небо над головой, где нет ни одной знакомой мне звезды. Я вижу, как каждую ночь, навстречу друг другу выходят сразу две луны. Я каждый день наблюдаю превращения Бриза. Неужели мне мало, чтобы смириться с тем, что мне и впрямь только один путь — принять почетную и совершенно ненужную мне роль Смотрителя? Ответа, почему именно я попал сюда, у Бриза нет. Он старается, но и он не всеведущ. Он — всего лишь мой добрый проводник в заповедное, которому я не решаюсь открыть сердце.

Разве это так плохо, уговариваю я себя по ночам, когда одиночество и отчаяние подступают ко мне совсем близко? Я получу возможность летать, жить долго, управлять стихией. Я смогу, наконец, вырваться за пределы этого острова, ведь, по словам Бриза, Смотрителю вовсе необязательно безотлучно сидеть в своей резиденции. Он может посещать любой уголок этого мира при условии — не вмешиваться в дела людей. Все лучше, чем бродить по выученным наизусть тропинкам, изнывая от безделья. Мне даже за выживание бороться не надо: хищники обходят меня стороной, плоды сами падают в руки, дом, хоть и неказист, но прочен, от непогоды защитит. Ах, да, вспоминаю я снова, непогоды не будет, пока я не постараюсь.

Но проходит еще много долгих дней, прежде чем я чувствую, что дошел до предела. Неважно, что происходит на самом деле, но я должен попробовать. Разобьюсь — и пусть. Все лучше, чем потихоньку сходить с ума от одиночества и странностей этого мира, где по острову летают ожившие чужие сны, а мой единственный собеседник — ветер.

Но, как бы ни нуждался в поддержке, я настаиваю, чтобы Бриз ушел. И знаю уже, что он подглядывать не станет, хотя бы потому, что вокруг воцаряется абсолютное безмолвие, ни одного дуновения. Отсюда, с высоты, я вижу, как качаются верхушки пальм на пляже, значит, Бриз сейчас на своем законном месте. Со стороны, наверное, я выгляжу комично, потому что разбегаюсь раз двадцать, но каждый раз торможу в нескольких шагах от края. И именно это несоответствие между внутренним самоопределением и наложенными на меня обязанностями так злит, что я разбегаюсь и, наконец, пры…

Только теперь я начинаю понимать, почему Бог-Творец, если он и впрямь был, наделил Смотрителей двойственной натурой. Пока я в потоке, пока я привыкаю к своей новой стихии, пока пробую силу крыльев, ну или того, что у меня вместо них, нет человека счастливее. Хотя человеком меня в этот момент не назовешь! Собственно, у меня вообще нет слов, чтобы передать то, что со мной происходит, когда я вновь и вновь, теперь уже без страха, прыгаю с башни. По-другому, без прыжков, перевоплощаться у меня не получается, хоть и Бриз и уверяет, что со временем я научусь управлять своей сущностью.