Книга Сон-да-Ветер, страница 14 – Александра Глазкина

— Нира!

Я отталкиваю его:

— Хорошо, уезжай!

— Нира, перестань, ты разрываешь мне сердце! Хорошо, я не хотел говорить тебе сейчас… Я нашел человека, который готов предоставить нам убежище, за хорошую плату, разумеется. И в этот раз я должен появиться, подтвердить, что наш договор в силе. Он ждет меня.

— Убежище?

— Пока мы не изучим язык, традиции и нравы местного народа.

— Ты...ты хочешь уехать отсюда, но почему?

— Потому что я не хочу больше бояться за тебя. Или ждать, что на тебя падет жребий, или обрекать на то, что у тебя не будет семьи...Там, куда я стремлюсь, поклоняются Терре, там отдают женихов, не невест...

— Но...оправдан ли такой риск? Это же нарушение правил...

— Правил? Каких? Тех, что позволяют человеку изменить жизнь, только ценой станет его память?

Вот теперь я понимаю. Он так и не смирился со своей участью, с тем, что лишен прошлого. И все знают об этом. Если человек прибыл по лунной дороге, значит, он бежал от участи, которой не желал. Его жалеют, даже если обычаи запрещают обсуждать такую опасную тему. Отец изо всех сил стремился заслужить признание, принял почетную, но опасную должность. И год за годом, возвращаясь с караваном, доказывал, что он достоин этой участи. Но внутреннее смятение оказалось сильнее, чем уважение людей.

— Я не свободен здесь, и не только потому, что все знают о моем беспамятстве. Больше всего я мечтал о море, но мне запретили...Не позволили ни рыбачить, ни выращивать жемчуг...Даже приближаться к берегу для меня невозможно.

Вот это новость. Я замечала за отцом эту странность, но была уверена, что он сам избегает моря, чтобы не вспоминать лишний раз, откуда явился.

— Кто запретил?

— Старейшины.

— Но почему?

— Разве в своих велениях они снисходят до того, чтобы объяснить это нам! Мы все — слепые орудия власть имущих.

— Разве там, за перевалом, по-другому? Там свои правители и свои запреты.

— Я изучал эту страну много лет. Это благословенные земли, плодородные, изобильные. Там всего всем хватает, и нет нужды бороться за выживание. Терра — добрая смотрительница, под ее сенью народ процветает. Люди там открытые и благодушные, они не так слепо следуют верованиям. Они собираются для принятия важных решений и старейшины учитывают их мнения.

— Разве свобода каждого не ведет к смуте?

Отец внимательно посмотрел на меня.

— Когда ты успела повзрослеть, моя маленькая девочка? Нет, там все устроено лучше, чем у нас.

— Тогда уйдем сегодня же! — вырывается у меня. — Я готова забыть о предостерегающем сновидении. Если ты так решил, если ты веришь, я уйду.

— Нет, не в этот раз!

— Но почему?

— Если тебя увидят, в караване поднимется волнение. И потом...твоя мать...она отказалась... Она слишком боится гнева Сомнии и Аира, она не верит мне...

Что? Я не могу в это поверить. Мое сердце разрывается от боли. Я ведь понимаю, что отец никогда не решится оставить маму. Но и жить здесь дальше, после всего, что он мне открыл сегодня, ему будет мучительно.

— Так что же нам делать?

— Караван вернется через два месяца. Я встречусь с человеком, внесу последний залог. А ты...ты за это время уговоришь маму...Скажи ей, что мы уйдем вдвоем. Она не сможет оставить и тебя, и меня. А потом, когда я вернусь, мы уйдем уже сами, без каравана, тайно, чтобы нас не остановили. Я изучил все ходы в ущелье, я уверен, что все получится. Пока ты в храме, я могу не волноваться, что тебе выпадет жребий нареченной. А мама...я верю, что ты сможешь уговорить ее...Человеку сложно решиться на скорые перемены. У вас же будет время, чтобы привыкнуть к новой участи. В тайнике ты найдешь свитки. Начинайте учить язык срединного мира.