Книга Сон-да-Ветер, страница 115 – Александра Глазкина

Неужели, даря Нире совенка, я уже где-то в глубине души предвидел, что он мне пригодится? Или образ белой птицы закреплен в моей душе так же, как образ потока? И это лишь совпадение? И не отсюда ли выплывает из глубин подсознания образ голубя мира? А что, если мой мир, земной, тоже когда-то проходил тот же путь, что и здешний? Может, нет никакого междумирья, а я сейчас нахожусь в далеком прошлом своего прежнего мира? Не зря же так много ритуалов и обычаев кажутся мне знакомыми, а ведь я никогда не увлекался мифологией?

Как бы то ни было, теперь я готов. Странно, что новую силу я обязан принимать не в состоянии потока, а в своей человеческой сущности. Впрочем, это и хорошо, потому что пока я чувствую себя увереннее именно так и больше контролирую все, что происходит вокруг. А что же потом? После окончательного закрепления силы в центре моего знака появится крошечная серебряная окружность — это все, что считает нужным сообщить мне картинка. И руны на противоположной стене не спешат поведать о большем.

Значит, моя студенческая теория насчет предопределенности подтверждается: я ведь пока еще не решил, как пройду третий этап, как использую новую силу для изменения мироустройства. Выбор пока не сделан и потому угол картины пуст. Дальше — пустота. Впрочем, все, что я стремился узнать, я теперь знаю. Я восполнил пробелы в прошлом и прояснил планы на будущее. Пора отправляться домой!

Бросаю прощальный взгляд в темноту, не видя, но угадывая, какой долгий путь прошел. И стремлюсь к выходу. Игнис, должно быть, заждался, а я совсем забыл о нем! Но что это? Уже за поворотом таится последняя ниша. Стена напротив совершенно гладкая, без рун. И стена в каменной рамке тоже пуста. Знак неопределенного будущего? Спасибо, я в курсе. Я уверен, что картинки не дождусь и потому впадаю в совершеннейшее изумление, когда огонек испуганно отскакивает, а в рамке проступают образы.

Похоже, это и есть мое главное испытание: видение из будущего, которое я еще не готов принять. Я чувствую, как, несмотря на жар, окружающий меня, по спине проходит предательский озноб испуга. Я ведь могу просто пройти мимо? Пройти и не узнать, что сейчас решается за меня? Я делаю шаг за шагом, но взгляд, как магнитом, притягивает яркая картинка.

Двое. Смотритель и его нареченная. И золотистое сияние меж ними, как шарик в ладонях Сомнии и Творца на самой первой картине. Это ребенок. Первый ребенок в истории этого мира, который родится в союзе Смотрителя и смертной женщины. От золотистого шарика разбегаются во все стороны радужные пульсирующие нити. Миг — и нить причудливым узором вплетается в яростно пляшущую огненную завесу, заставляя ее опадать. Миг, и нить проходит по краю пенных волн, стягивая их в мерно колышущееся покрывало. Миг, и она вплетается в раскачивающиеся кроны вечнозеленых деревьев, и те вновь устремляются ввысь, неподвижные и величественные. Миг — и раскручиваются спирали вихрей, уже готовых стереть с лица земли все живое.

Нить все раскручивается, пронизывая и прочно сшивая все прорехи материального и стихийного мира. Ребенок, которому предстоит спасти мир, избавив его от новой войны обезумевших стихий. Значит мы, Смотрители, не справимся с новой силой? Значит, после явления третьей луны нас ждет катастрофа? Я понимаю, что не решаюсь сформулировать главный вопрос. Отгоняю видение, как назойливое насекомое. В иной ситуации я бы только обрадовался известию о том, что мне уготована радость отцовства. Но не сейчас. Но не так. Кому по плечу ноша подобного предсказания? Предсказания о том, что его ребенку уготована роль спасителя мира!