Книга Сон-да-Ветер, страница 112 – Александра Глазкина

Поскольку я готов к тому, что любая история начинается с сотворения мира, первое изображение открывается мне сразу. Прямо на моих глазах на гладкой стене внутри рамки проступает и разгорается красками изображение: окруженные космической тьмой Бог-творец и Сомния, меж сплетенными руками которых пульсирует радужным светом шарик-мир. Творец, как водится, благообразный седобородый старик, воплощение мудрости и величия. Стандартный образ всех религий, надеюсь, мне простят кощунственные мысли в столь заповедном месте.

Лик Сомнии я вижу впервые и вот тут задерживаюсь надолго. Не знаю, что за художник занимался данной галереей, но у нас, на земле, он был бы нарасхват. Лунная богиня не просто красива и таинственна, она такая… живая. Кажется, сейчас поведет головой и протянет мне руку в приветственном жесте. Одеяния Творца сияют ослепительным золотом, Сомния укутана в черные прозрачные одеяния. Вечное единство начал: свет и тьма, мужское и женское, старость и юность. И — мир, творение непостижимых божеств, проявление их воли.

В следующей нише изображено развитие мира времен стихий изначальных: сначала мир и процветание, затем противостояние и нарастающий хаос, картины местного апокалипсиса, когда цунами смывало города, а под яростным огненным напором земля превращалась в выгоревшую пустыню.

Затем — храм Сомнии, призыв первых Смотрителей. И вот здесь я понимаю, что чего-то не хватает. Краски не такие яркие, и половина отведенной под картину рамки пустует. Подумав, разворачиваюсь и пробую читать руны на противоположной стене. Ворча и путаясь, складываю предание, вспоминаю символы и, постоянно сверяясь с картиной, вижу, как она наполняется новыми деталями. Так вот в чем сложность! Я пришел сюда, чтобы получить новые знания, но ключом к ним станет лишь то, что уже дано мне. Если я не подберу код, картина в нише останется пустой. Значит, я не готов или не признан достойным сейчас получить знание. Вот только самое забавное, что я так и не могу понять, по какому принципу изображения открываются мне.

Не знаю, сколько времени я блуждаю туда-обратно, сопровождаемый покорным огоньком. После прочтения картины так и остаются поблескивать в своих рамах, и пробелы меж ними выглядят особенно зловеще. Что же там? Что недоступно моему пониманию? В какой-то момент, утомившись не телом, но духом, я усаживаюсь на каменный пол, привалившись спиной к стене с письменами. Ладно, кое-какие итоги можно подвести и порадоваться, что твердую тройку по истории мира я уже получил.

Во-первых, я узнал, что Терра и впрямь единственная Смотрительница со времен покорения стихий изначальных, Игнис — всего лишь четвертый, а вот Акве — девятнадцатая. Интересно, почему водные Смотрительницы так часто менялись? Неужели переменчивая стихия так и не подчинилась их воле, и всегда побеждало человеческое? Я — третий, что с одной стороны наполняет меня неуместной гордостью за свою стихию, с другой — заставляет задуматься. Мой предшественник продержался несколько веков до того, как устроил бунт. Странновато, тут или сдаваться сразу, или уж держаться до конца, то есть до третьей луны. Что же заставило его нарушить договор и начать свои эксперименты?

О них, кстати, я узнаю тоже, хотя на прочтение картинки уходит не один час. Согласно поверьям этого мира, не сон приходит к человеку, а душа спящего улетает в царство Сомнии. Поэтому, например, нельзя резко будить спящего или что-то делать с ним — переносить или менять положение тела, иначе душа не сможет вернуться. Так вот прежний Аир попробовал вселяться в тела спящих, чтобы обрести телесную проявленность в человеческом мире, не потеряв при этом ни памяти, ни опыта, ни возможности управлять стихией.