Книга Там, где бьется пульс, страница 23 – Александра Глазкина

В моей жизни появились спуски с крутого склона, танцы с вихрями на вершинах гор, стрельба из лука и даже попытка левитации (ох, и влетело ему тогда за зафиксированный выброс стихийной магии). Джастин увлек меня мечтами о дальних странствиях и неведомых землях, об открытиях, которые помогут нам вернуть в магический мир баланс стихий.

И вот, окончив академию и уговорив отца взять меня в архив магического географического общества, я получила доступ к сокровищам исчезнувшего мира. Многие из них оказывались пустышками: мы передавали их людям или уничтожали, но были и находки действительно ценные и редкие. А спустя четыре года прилежной безупречной работы я, наконец, уговорила отца разрешить мне поехать с ним в экспедицию. Земли на границе с Норавией, суровые, неприветливые была не совсем тем местом, где я мечтала побывать, и все же это было настоящее приключение… И все же, что бы я себе ни фантазировала, в архиве я работала, подчиняясь строгому регламенту.

А сейчас, в академии, разбирая гору писем, что накопилась за время отсутствия прежнего секретаря, я вдруг с удивлением обнаружила, что перехожу в стан магов второй категории: меня не устраивало текущее положение дел, и я решила все поменять! Это только в человеческих сказках маги общались с помощью сов, разносящих письма, или хрустальных шаров, принимающих послания на расстоянии. Я знала, что дяде предлагали новое изобретение людей: телефон, громоздкие аппараты, которые с помощью длинных проводов соединялись друг с другом и позволяли разговаривать, не покидая своих кабинетов. Но уже давно было известно, что защитная магия на людские изобретения реагировала плохо, и маги боялись утечек информации. Люди очень бы удивились, обнаружив, что по многочисленным коридорам Элвен-кассла до сих пор снуют слуги, разнося письма, записки, отчеты и тексты лекций. А телефон во втором кабинете директора служит лишь для связи с человеческими ведомствами.

Так вот в какой-то момент я поняла, что обмен записками приводит к тому, что на то, чтобы решить хоть одно, самое небольшое дело, уходит масса времени. Например, в начале недели на то, чтобы решить с интендантом замка вопрос о закупке специальной бумаги с магическими знаками для рассылки приглашений на Бал стихий у меня ушло двенадцать записок. Двенадцать! Служанка, наверное, нас прокляла, пока бегала туда-сюда. И дело не решилось, пока я не сходила к нему сама и не поговорила лично.

Я быстро убедилась, что живые беседы приносят гораздо больше пользы в решении вопросов как с преподавателями, так и со служащими замка, поэтому набралась решимости, объяснила дяде свое видение и предложила ему согласовать свое расписание так, чтобы первую половину дня не покидать приемную, регулируя поток посетителей и разбирая корреспонденцию, а вот после обеда обходить по списку тех, к кому у меня появлялись вопросы для обсуждения.

Так в приемной, кроме доски с расписанием занятий и часами консультаций появилось еще одно расписание: мое, а также ящичек для почты несрочной и несекретной и ящик, зачарованный диффордами, для более важных писем. То, что преподаватели могли забрать сами, я раскладывала на широком мраморном столе, в папки, теперь украшенные именными надписями.

Поток людей в приемной сократился, а дела стали решаться быстрее. Тетя только посмеивалась над моими нововведениями, а дядя, как и все диффорды, молчал, пока его все устраивало.