Книга Там, где бьется пульс, страница 21 – Александра Глазкина

— Но… идея, конечно… Боюсь, не в моей компетенции принимать решения такого рода!

— Я понимаю, — мягко заметил глава. — Я пришел с предложением, согласуйте его и принесите мне ответ. Но время — наш враг. Как только закончатся каникулы, в Элвен-кассл должен явиться новый советник. Либо человек, который справится с двойной задачей — приготовить Бал в соответствии с протоколом и помочь нам вычислить преступника-мага, а, возможно, и диффорда. Либо это будет наш агент, который решит эти же задачи, немного сместив приоритеты. Нам бы не хотелось новых жертв… И, надеюсь, вы понимаете, причастность Гастингса к магическим преступлениям — это санкции для человеческой стороны. Если Вы благосклонно отнесетесь к кандидатуре нашего агента мы готовы, в свою очередь, повременить с принятием санкций… Конечно же, все отчеты о подготовке Бала мы обязуемся предоставлять в установленные сроки и в надлежащем виде!

Господина Сегрейва вдруг начал душить новый шелковый галстук, подаренный женой на Рождество. Глава умеет давить на больное. Санкции означают, что не видать полиции и тайной службе магических артефактов из уже утвержденного списка закупок. А без них раскрывать преступления ох как трудно…

— Как только я согласую этот вопрос, обязательно Вам сообщу! — собрав волю в кулак, ответил Сегрейв.

— Буду ждать! С наступающим новым годом Вас, господин Сегрейв!

У меня кружилась голова то ли от волнения, что я увижу самого Владыку, то ли от ночного недосыпа, то ли от аромата растений, которыми были увиты гирлянды главного зала.

— Волшебно, что мы здесь, верно? — Линни аж подпрыгивала от вострога. — До сих пор не верится!

Я кивнула, соглашаясь. Бал стихий устраивался в конце марта, когда студенты разъезжались на каникулы. Попасть на Бал, куда собирались самые знаменитые маги страны, а в юбилейные годы приезжал еще и сам Владыка, могли лишь избранные. К ним относили тех, кто готовил традиционное праздничное представление для гостей и самых успешных учеников текущего года, всего пятнадцать-двадцать студентов. Я два года пыталась попасть в это число, но безуспешно. Подозреваю, что не обошлось без вмешательства дяди: наверняка не хотел, чтобы болтали, что мне повезло, потому что я — его родня. Наивные. За почти три года обучения я уже поняла, что поблажек ни в учебе, ни на отдыхе мне не будет, наоборот, преподаватели с меня спрашивали намного строже, чем с остальных. Даже на чай за все это время тетя меня звала только по выходным.

Но, видимо, мои впечатляющие успехи на выпускном курсе уже не дали дядюшке возможности исключить мое имя из списков. Никто, кроме Линни, не знал секрет: если многим влюбленность мешала учиться, то меня наш тайный роман с Джастином окрылил. Ну, или если держаться терминов моей стихии — нес стремительно на волнах успеха и вдохновения.

Влюбленность изменила мою жизнь. Как река отсвечивает при луне серебром, а на солнце золотом, но при этом таит в себе и синюю прохладу, и бирюзовую яркость, и голубую безмятежность, так и мои дни стали разноцветными. Да, мы вынуждены были таиться от всех (оба подозревали, что наши отношения не вызовут восторга у дяди), но это даже сильнее будоражило. Вот только вчера…

— Придешь после ужина на наше место? — спросил меня Джастин. — Мне нужно сказать тебе что-то очень важное!