Книга Третья дочь графа фон Дигби, страница 21 – Елена Галунец

Неделя у меня выдалась очень активной, и к началу следующей я уже спокойно выдерживала нагрузки в спортивном зале. Приходила домой и не отрубалась при виде кровати. Гирсом вернулся к своей нежной фее, и жизнь моя стала налаживаться. Посетила пару мероприятий со свекровью и теперь быстрее сестры бежала на тренировку. В один из вечеров, когда я решила немного задержаться, отпустив Саниру домой пораньше, решила выйти в общий зал, потому что индивидуальное занятие было лёгким и остались силы на кардио. Тем более макияж и причёска были в этот раз приемлемые для выхода в люди. Шагая по беговой дорожке, вдруг ощутила на себе чужой взгляд. Чувствуя неладное, я сбавила скорость и, делая вид, что не замечаю нездоровый интерес ко мне, остановилась. Не спеша и, как всегда на людях, я грациозно подняла с лавки бутылочку с полотенчиком и поспешила сбежать в раздевалку.

— Саса! — окрикнул меня мужской голос, и мне пришлось повернуться.

Только Ануар де Тандефельд с его компашкой так оскорбительно меня называли.

— Добрый вечер, Ануар, — поздоровалась я с, возможно, будущим свояком.

— Отлично выглядишь.

— Санира уже ушла. Вы разминулись.

— Я знаю. Это она сказала, что ты сегодня будешь здесь.

Я выжидающе уставилась на него и не могла не согласиться с сестрой. Ануар не просто красавец, он воплощение всех женских грёз об идеальной мужской внешности. Но, прекрасно помня, какой он говнюк, дала ему шанс заговорить и извиниться за всё, что он натворил по указке Гирсома. Было видно, как он подбирает слова и не знает, что сказать. Пришлось подтолкнуть.

— Ну, давай уже, извиняйся. Я знаю, что сестра специально это устроила, — со вздохом произнесла я, вытирая пот с шеи маленьким полотенцем.

Он проследил за моим движением и слегка улыбнулся. Эта улыбка напомнила мне выпускной, когда он толкнул меня в фонтан. Пока я барахталась там в пышном платье и пыталась выбраться, он стоял и точно так же улыбался.

— Санира знает о том, что было?

Вот гадёныш! Нет чтобы сказать «прости» и разойтись, так он пытается узнать, что я могла рассказать сестре.

— Частично. Если ты задумал очередную гадость, я расскажу ей всё, и она тебя бросит.

— А я расскажу ей о Гирсоме.

— Неверную тактику вы выбрали, барон де Тандефельд. Прощайте, — понизив голос, сказала я и развернулась, намереваясь уйти.

— Мне правда нравится твоя сестра, — схватил он вдруг меня за запястье, и я зашипела от боли.

Утром я, отвлекшись на телефон, забыла, что налила масла в сковороду и включила плиту, а после разговора решила не жарить омлет и, схватив за горячую ручку, тут же кинула её, но раскалённое масло попало на кожу. И надо было именно сейчас его цепким пальцам взяться за больное место! Благодаря длинным рукавам моей тренировочной кофты и бинту ожога не было видно, но кожа болела так, что я сегодня весь вечер нагружала лишь ноги.

— Отпусти, мне больно, — рявкнула я, вырывая руку.

Как только он отпустил, я прижала к груди пострадавшую конечность и прикрыла ладонью ноющее место.

— С чего это ты стала такой неженкой? Помнится, ты была более терпима к моим прикосновениям и пощёчины раздавала, не щадя наших лиц. Удар-то у тебя был неслабый. Таким забавным диким зверьком была, но давай забудем о том, что было? Хорошо? Ради Саниры впредь я буду с почтением относиться к тебе.