Книга Клон. Запоздавшее счастье, страница 35 – Габриэлла Лопез

На шум голосов, сообразив, что началась ссора, прибежал Саид и ткнулся носом сначала в колени матери, а потом прильнул к Сесеу. Рания давно обратила внимание, что малыш очень хорошо относился к отчиму и признал его почти сразу же, тогда как родного отца всегда принимал напряженно и подозрительно и никакой особой любви к нему не проявлял. Прежде Рания оправдывала это тем, что Саида-старшего вечно нет дома. Но, как оказалось, причина была не в том. Ведь Сесеу тоже постоянно отсутствовал и возвращался домой часто за полночь, а малыш все-таки привязался к нему. В чем же дело?

А что если мальчик прекрасно чувствует, кто действительно любит его?

Рания потихоньку стала остывать, приходить в себя. Она вновь остро осознала свою вину и перед Сесеу, и перед сыном, и перед всеми остальными.

— Прости меня, — прошептала она.

— Да ну что ты! Не расстраивайся! — ласково отозвался Сесеу. — Тебе, наверное, грустно и тяжело без сестры, без родителей, без родного города... Я тебя понимаю.

— Какой же город теперь мне родной? — невесело усмехнулась Рания. — Фес я оставила довольно давно, Рио... Он всегда оставался для меня чужим, неясным, раздражающим. А сестра... Да, мне ее очень не хватает. Только без нее нам лучше, спокойнее.

— Конечно. — Голос Сесеу неожиданно окреп, стал твердым и даже жестким. — Нам с ними не по дороге. Ты ведь не собираешься торговать наркотой и растить на эти деньги сына, правда? И приучать его к зелью...

— Упаси Аллах! — испуганно пробормотала Рания.

— Вот именно! Они не понимают нас, а мы — их. Поэтому нам лучше всего, правильней всего было расстаться, как ни тяжело принять такое решение. Мне тоже было очень непросто отказаться от Нанду. Мы дружили немало лет, мне казалось, мы с ним срослись, как деревья корнями, отлично, без слов понимали друг друга. Но только наркотики стали мешать все сильнее и сильнее. Сначала я старался этого не замечать. А как не заметишь, когда Нанду начал меняться на глазах? Психовал, злился без наркоты, стал врать, стремиться только к этой дури. Приучился бездельничать и принялся провозглашать свой способ существования как единственно верный и прямо-таки замечательный. Я пробовал на него повлиять, убедить его в том, что он живет неправильно, что это страшная жизнь, ведущая в никуда. Но, видимо, не нашел нужных слов и не сумел ничего добиться. Нанду меня не слушал, не обращал на мои попытки его остановить никакого внимания. Он не хотел ничего менять. И меняться тоже. Я виноват перед ним в том, что не справился и не смог его заставить бросить наркоту. У меня ничего не получилось... И времени на Нанду вечно не хватало... Опять же все поглощала музыка. Одно время мы с ним даже вообще не виделись. Я его презирал, игнорировал. А разве так было можно?

Сесеу горестно покачал головой. Он переживал и говорил искренне.

— А его родители? Его семья? Они-то куда смотрели? — спросила Рания, тоже проникаясь болью мужа.

Саид играл на ковре, время от времени внимательно посматривая на взрослых, словно следил за ними.

— У них были свои проблемы. И эти родительские сложности тоже сильно повлияли на Нанду, окончательно сломали его психику. Его отец увлекся другой женщиной, даже на время уходил к ней. Но она его обманула, обобрала, и он вернулся домой. Мать тоже крутила какие-то романы...