Книга Клон. Запоздавшее счастье, страница 20 – Габриэлла Лопез

— Куда? И зачем? — искренне не понимал он. — Дома так хорошо... Разве тебе плохо со мной вдвоем?

Мел боялась его обидеть и была не в силах ни чего ему объяснить.

— Да нет, почему плохо... Я этого не говорила... Мне хорошо с тобой, спокойно, уютно... Но понимаешь, нельзя же просидеть всю жизнь в четырех стенах! Нам даже некого пригласить в гости.

— Ну и что? — Педриньу старался ее понять, но никак не мог. — Давай пригласим Монику. Или моего отца. Или твоего с новой женой.

— Нам нужны друзья! Ровесники! — настаивала на своем Мел.

— Мне никто не нужен, кроме тебя, — отвечал Педриньу и тянулся к ней губами.

Как правило, все споры и выяснения отношений на этом заканчивались. Мел тоже было хорошо с мужем, но вновь просыпалась тяга к живой, а не запертой в доме жизни, снова рождалась неудовлетворенность, появлялось ощущение неполноты жизни, ее какой-то ущербности. И тогда Мел опять начинала тосковать, грустить и скучать. Но муж не обращал на это никакого внимания, словно не замечал! И он на самом деле ничего не замечал. Он просто наслаждался своим тихим счастьем с Мел, безоблачным, как ему казалось. Педриньу жил вдали от мира с его тревогами, заботами и суетой. И это было, с одной стороны, хорошо, но, с другой — очень плохо. До конца его понимала лишь Моника да старался понять отец. Всем остальным Педриньу справедливо казался чересчур странным, но он рассеянно — и совершенно напрасно — игнорировал мнение этих всех остальных.

Не заводил он и речи, даже не вспоминал о сыне Мел. И тоже совершенно напрасно. Хотя бы дипломатии ради следовало бы и говорить о мальчике, и заезжать к нему. Мудрые мужчины так и делают, хотя на самом деле им глубоко наплевать на детей от предыдущих браков своих новых жен. Но внимание и забота об этих детях резко поднимает их цену в глазах жен, и ради сохранения мира и спокойствия в семье, ради сохранения самой семьи умные и дальновидные мужчины идут на все. Но Педриньу не знал и не понимал этого.

Моника как-то попыталась направить брата на путь истинный, заглянув к нему однажды на службу.

— Ты почему так редко ездишь к Феррасам? — спросила она.

— А зачем? Что мне там делать? — искренне удивился брат. — Ты ведь знаешь, я не люблю новых людей. А там их слишком много. И все чересчур пристально меня рассматривают, и без конца норовят затеять со мной длительный дискуссии и начать долгие разговоры, едва я туда попадаю. А я не умею вести беседы.

— Это я все прекрасно знаю, — отозвалась Моника. — Но только ведь ты уже глава семьи, защитник, у тебя совсем иной статус, чем был раньше. Значит, пора меняться хотя бы немного. Понимаешь, ты должен себя преодолеть, переломить и заставить бывать у Феррасов. Пусть даже через силу. Иначе начнутся обиды, непонимание, да и что касается малыша... Ты должен его видеть хотя бы для проформы. А у тебя одни чертежи и проекты на уме. — Она задумчиво осмотрела стол брата, действительно заваленный бумагами. — Дома, дома... Ты давно научился отлично строить чужие, но, боюсь, не представляешь себе, как строить свой собственный. Тебе пора учиться, пока не поздно.

Педриньу начал слегка раздражаться.

— Ты пришла сюда учить меня уму-разуму? Очень тронут! Большое тебе спасибо! Но у нас с Мел все хорошо! Просто замечательно! И я не понимаю, что вдруг тебе взбрело в голову читать мне наставления! Вот если бы у нас с Мел в семье начались скандалы...