Книга Клон. Запоздавшее счастье, страница 111 – Габриэлла Лопез

— Она говорит, что ей все равно. Лишь бы денег платили побольше. Нам почему-то их все время не хватает. Хотя нам все помогают: бабушка Деуза, дедушка Эдвалду, дедушка Аугусто, бабушка Эдна... У меня очень много родственников, — похвастался Антонио. — Только вот ты долго не приходил...

Лео потерялся окончательно. Он не знал слишком многого.

— А разве Эдвалду к вам приходит? И Аугусто тоже?

— Дедушка Эдвалду не приходит, — уплетая колбасу, поведал мальчик. — О нем просто часто рассказывает бабушка Деуза. Передает приветы и пожелания, и подарки там разные от него. А дедушка Аугусто стал приходить совсем недавно. Его привела бабушка Деуза. Теперь он ходит один. Он очень ласковый и тоже приносит много всяких вкусностей и игрушек. Маме он очень нравится.

— Вот как... — протянул Лео. — Расскажи... Зачем я тебе понадобился?

Он опять вспомнил себя в детстве. Как же он тосковал без отца! Но ведь он вырос рядом с Албиери, а Антонио не знал своего родителя.

Мальчик удивленно пожал плечами. Вновь отец проявлял невиданную тупость и несообразительность. Придется снова разъяснять ему такие простые вещи.

— Ну так у всех должны быть и мама, и папа. Бабушки и дедушки у меня есть, даже много. А вот папа... Поэтому я и пришел. Чтобы ты был. Чтобы ты приходил к нам. Ладно?

Лео хотел сказать, что этого никогда не будет, что он не хочет никого видеть, не желает... И вдруг задумался. Сын смотрел на него большими чистыми доверчивыми глазами. Лео был не в состоянии так прямо брякнуть ребенку, что он не может его проведывать... Сказать это, глядя в детские невинные глаза... Нет, это невозможно, у него не повернется язык. Он не способен на такое. И, собственно, почему он не может приходить в дом к Карле? Почему?

Этот вопрос поставил самого Лео в тупик. Раньше он не задумывался над подобными проблемами — просто нет, и все! Но сейчас напротив него сидел ребенок, сын, родной и теплый, и смотрел на отца с надеждой и верой... Нанести своим ответом малышу удар? Убить эту веру и надежду?

Лео окончательно потерялся. И добрый, чуткий Антонио тотчас пришел ему на помощь.

— У тебя нет времени? Бабушка Деуза говорила... Тогда приходи хоть изредка, иногда, когда сумеешь... — Он встал, подошел к Лео и заглянул ему в лицо. — Папа, я буду тебя ждать!

В висках у Лео тревожно застучало. Папа... Какое далекое и странное слово, и оно обращено именно к нему! Папа... Это он, это к нему, он — отец... Почему он так долго не сознавал этого? Почему не желал ничего понять?

Перед глазами вдруг опять появилось зареванное, опухшее, страшное лицо Карлы. И Лео забеспокоился.

— Сынок, — сказал он, впервые в жизни с трудом выговаривая это слово, — сынок... А не поехать ли нам прямо сейчас к тебе домой? Ведь и мама, и бабушки, и дедушки — все там сейчас с ума сходят. Они ищут тебя с утра.

— Ура! — крикнул Антонио, подпрыгнув. — Поехали!

После похорон Далвы Шанди-два заболел. Никто и ничто не могло его развеселить, развлечь, рассмешить. Он плохо спал, кричал во сне, потерял всякий аппетит и только звал без конца любимую нянюшку и часто плакал, уткнувшись носом в подушку.

— Во всем виноваты мы, взрослые! — сказал вечером изнервничавшийся Леонидас жене. — Каждый из нас занимался собой и своим делами, мальчик интересовал всех лишь как игрушка, забава, развлечение! В детскую все ходили, чтобы отдохнуть от забот. Одна только Далва и была при нем постоянно, одна она любила его по-настоящему, как должно и нужно! Ты думаешь, дети этого не понимают, не чувствуют? Они все прекрасно ощущают! И ребенок давно все понял и Обо всем догадался. Он был нужен одной Далве, одной лишь ей! А что теперь?