Книга Эдера 3, страница 235 – Мирослав Адамчик

И он ничуть не стеснялся их. Он готов был ползать на коленях и валяться в грязи, лишь бы это видение не исчезало. Рука Эдеры была в его руках, и он держал ее крепко.

На губах Эдеры появилась улыбка. Она была еще робкой, Эдера сама еще не могла до конца поверить в свое счастье. В то, что все закончилось и Андреа, наконец, рядом с ней. Ей не надо скрываться, не надо притворяться.

— Боже, ты здесь передо мной, — шептал Андреа, обливаясь слезами.

— Наконец-то, мы вместе. Обними же меня, обними, — со стоном прошептала Эдера.

Андреа приподнял ее голову и прижал к своей груди. Эдера жадно вдыхала знакомый запах. Андреа целовал ее мокрые от слез глаза, искал губами ее губы. Но на поцелуи Эдера не отвечала, ее губы были холодны и плотно сжаты.

— Как? Как это все случилось? Ведь я же думал...

— Я жива, — прошептала Эдера, — жива и теперь мы вместе. Теперь нас ничто не сможет разлучить. Защити меня, защити, Андреа.

— Конечно же, дорогая, я защищу тебя. Теперь мы

всегда будем вместе. Прости меня за то, что я сделал, за то, что я сотворил. Ведь это я и только я виновен во всем.

— Не надо, Андреа, не говори так, — Эдера положила кончики пальцев на губы мужа,— лучше молчи и не вспоминай. Ведь нам сейчас хорошо.

Доктор стоял, прижавшись спиной к стене. Он даже представить не мог себе, что встреча двух людей может так разволновать его.

«Наверное, бог действительно существует и профессор не прав. Ведь не может без провидения произойти подобное. И вот оно воскрешение из мертвых, то, о котором сказано в писании. И я свидетель дел всевышнего. Вот я, маленький человек, стою, прижавшись спиной к стене, а на моих глазах происходит чудо. Два человека потерявшие друг друга и, наверное, уверенные в том, что уже никогда не встретятся, сегодня вновь обрели себя, свою любовь. Значит, сильна была их вера в тебя, господи. И ты явил свою силу и еще раз убедил меня, слабого человека в своем существовании и в том, что ты всесилен, в том, что ты и только ты можешь воскрешать мертвых и даровать радость встречи страждущим».

Эдера кончиками пальцев гладила Андреа по лицу, она была похожа не слепую, которая пытается наощупь узнать то, что когда-то видела собственными глазами.

— Ты немного не такой, Андреа, — прошептала она.

— Да, возможно, я сильно изменился. Но и ты, Эдера, выглядишь по-иному, — и он прикоснулся к черным, как смоль, волосам.

Горькая улыбка тронула его дрожащие губы.

— Где твои волосы? Золотистые, как мед.

— Раньше ты никогда не сравнивал их с медом. Волосы... Их нет, — потупив взор, ответила Эдера, — не спрашивай, почему. Андреа, когда-нибудь я тебе все расскажу, покаюсь во всех грехах.

— Не надо, Эдера, не надо. Знай, что я тебя люблю.

Спасибо тебе, дорогой, спасибо. Обними меня покрепче, прижми к себе. Я хочу чувствовать твои руки, слышать твое дыхание. Я хочу быть с тобой.

Андреа прижал к себе Эдеру.

— Я слышу, как бьется твое сердце, Андреа. Поверь, мое сердце тоже готово вырваться из груди.

Психиатр, чтобы не мешать, тихо удалился из палаты. Над склоненными друг к другу влюбленными на белой стене чернело распятие, столько повидавшее на своем веку. На лице Христа остановилась навечно страдальческая и немного жестокая улыбка.

Ни Андреа, ни Эдера не смотрели на Христа. Они заглядывали в глаза друг другу. Их взгляды говорили больше, чем любые самые точные и красивые слова, самые возвышенные молитвы.