Книга Эдера 3, страница 165 – Мирослав Адамчик

— Вот этого я тебе не скажу, потому что это слишком известный человек, и ты его имя наверняка знаешь.

— Не нравятся мне твои секреты.

А Эдера продолжала танцевать. Ее тело изгибалось в такт музыке и многие из мужчин в зале, широко раскрыв глаза, любовались ее грациозным танцем. А женщины поглядывали на танцующую Эдеру с нескрываемой завистью.

— Боже, меня могут увидеть! А если об этом еще впридачу узнает сеньор Ланкони, мне несдобровать.

— Ты что-то сказал о сеньоре Ланкони? — спросил Сальвадор Маньоли. — Разве он может, после того, что с тобой случилось, вести какие-нибудь дела и разговоры?

И тут же Сальвадор догадался.

— А, дружище, значит, ты скрывал от меня самое главное?

— Да ничего я не скрывал, — немного смущенно ответил Андреа, — просто меня предупредили. А я предупреждаю тебя: смотри, Сальвадор, если ты кому-нибудь проболтаешься, то мне несдобровать. А я уж постараюсь поквитаться с тобой.

— Но ты же меня знаешь, Андреа, ведь это я устроил тебе в своем доме встречу с Лаурой и не проговорился об этом никому.

— А эти? — кивнул в сторону сестер Андреа.

— Эти будут молчать, как рыбы. Не зря мы познакомились с ними в бассейне.

Девушки, вытаращив глаза, смотрели то на сеньора Маньоли, то на сеньора Давила, они явно не понимали, о чем говорят мужчины и действительно были похожи на двух рыб, выброшенных на берег. К тому же они абсолютно не понимали, что может находить такой привлекательный мужчина, как сеньор Давила, в этой уже не очень молодой танцовщице.

— И что он в ней нашел? — пробормотала Джинжера.

Сальвадор наклонился к ее уху и произнес:

— Тебе, детка, никогда не понять, что может возбудить мужчину.

— Почему мне это не понять? Если бы я поднялась на сцену, то возбудила бы половину зала.

— Я был бы в другой половине.

— Ну, тогда я бы попросила Марию, и в зале совсем не осталось бы равнодушных.

— Вполне возможно. Я об этом подумаю как продюсер, готовя новую программу, только смотрите, не подхватите бронхит.

Андреа опасливо огляделся и тут же встретился взглядом с одним из продюсеров, которого как-то мельком видел в доме сеньора Ланкони. Он не знал, насколько тот близок с отцом Лауры, но посчитал за лучшее исчезнуть из зала.

Сальвадор даже не заметил, когда Андреа выскочил за дверь.

— А где наш приятель? — изумилась Мария, увидев перед собой пустой стул.

Сеньор Маньоли пожал плечами, но на его лице была такая улыбка, по которой нетрудно было догадаться, что он прекрасно себе представляет маршрут следования своего приятеля.

— Он там, за кулисами, — прошептал сам себе Сальвадор, — бедная Лаура!

Догадка сеньора Маньоли не была лишена оснований. Только Сальвадор не учел одного — что Андреа более изобретателен в любовных делах, чем он сам. Да, он отправился за кулисы, но не остался стоять там, дожидаясь Эдеры, а проскользнул по длинному коридору к двери артистической уборной, на которой висела сменная табличка: Эдера.

Дверь, на счастье, оказалась незапертой, и Андреа проскользнул внутрь. Он притаился за ширмой, немного сдвинул в сторону занавеску и присел на край ящика, в котором обычно артисты перевозят свои наряды.

Ждать пришлось недолго. Вскоре со стороны зала послышались аплодисменты, и сеньор Давила даже не успел устать от ожидания, как дверь отворилась и в нее вошла Эдера. Она устало опустилась на кресло перед зеркалом, в раме которого горело восемь ярких лампочек.