Книга Эдера 3, страница 133 – Мирослав Адамчик

— Лаура.

— Ах, да, Лаура. Неплохое имя, и я думаю, она красивая.

— Эдера, не мучь ты меня.

— А мне почему-то интересно расспрашивать тебя о твоей будущей невесте. Ведь как-никак я украла у нее частичку тебя.

— Я сам тебе ее отдал.

— Но окно оставила открытым я.

— Я мог и не прийти.

— Но однако же пришел.

— Значит, так было нужно.

— Кому?

— Нам обоим.

Андреа положил руку на грудь женщины и принялся щекотать ее. Эдера схватила его руку и прижала к себе.

— Не надо.

— Почему?

— Ты меня возбуждаешь.

— Тебе это неприятно?

— Но нельзя же безумствовать всю ночь.

— Почему?

И Андреа, повернувшись на бок, впился губами в шею женщине. Он ощущал, как его вновь охватывает желание, как кровь горячими волнами поступает к сердцу, пульсирует в голове.

— Такого я за тобой раньше не замечала.

Эдера прильнула к нему и отвечала поцелуями на поцелуи. Вторая близость оказалась куда более страстной и продолжительной...

Андреа уже начисто забыл о том, что находиться ему в этом доме не очень-то безопасно.

А зря, ведь он с самого начала нарушил две главные заповеди жизни в Римини. Первая — не пытайся добиться расположения женщины кого-нибудь из мафиози, и вторая — никогда не пытайся добиться расположения женщины кого-нибудь из мафиози.

Занятые друг другом, ни Андреа, ни Эдера не услышали, как тихо отворилась дверь и сквозь холл в темную гостиную проследовал Витторио Паце и двое его подручных — сеньор Годолини и швейцар ресторана «Звезда».

Грассио прекрасно знал обстановку дома и, обходя все препятствия, добрался до мягкого кожаного кресла, в котором в самом начале своего визита восседал Андpea. Подручные встали за ним и радовались тому, что вокруг темно, потому что слыша отзвуки происходящего на кровати, нельзя было скрыть улыбки.

Единственным, кто из этой троицы не улыбался, был сам Витторио Паце. Его губы уже через пять минут оказались искусанными до крови, но он все еще ждал, не решаясь прервать забав своей любовницы.

«Так вот чем она занималась на полу, когда я ей звонил! — с ненавистью думал Витторио Паце. — Ничего, она у меня за это расплатится. Нашла на кого меня променять! Какой-то придурок из богатеньких, который думает, что ему все позволено, если он не нарушает законы. Но есть вещи посильнее закона» — и Витторио, опустив руку в карман своего пиджака, нащупал холодную рукоять револьвера.

Он до хруста в суставах сильно сжал пальцы на ней. Когда из дальнего угла гостиной, где располагалась кровать, послышался счастливый стон Эдеры, рукоять рувольвера успела согреться в руке Витторио Паце.

Андреа не дал Эдере лечь с ним рядом, а задержал на себе.

— Может, ты хочешь включить свет? — спросил он.

— Нет.

— Почему?

— Ты посмотришь на меня и начнется все сначала, а у меня уже нет сил.

— Вполне резонно.

Эдера уткнулась лицом в плечо своего бывшего мужа и стала целовать его, спускаясь все ниже и ниже. Чтобы добраться до ступней Андреа, ей пришлось перевернуться и мужчина схватил ее за лодыжки. Так они и замерли, лаская друг друга. Но в этих ласках уже не было безрассудства страсти, только нежность и какая-то неизъяснимая грусть.

— Мне никогда еще не было так хорошо, — сказал мужчина.

— А я не думала, что ты можешь быть в постели таким зверем.

— Да и ты ничего, — рассмеялся Андреа, — у меня все тело болит от твоих царапин и укусов.