Книга Эдера 3, страница 104 – Мирослав Адамчик

Андреа, давно не видевший своего дядю, и даже не слышавший о нем и о его жизни никаких подробностей, не подозревая, что его ожидает, отправился к нему в Рим. Старик встретил его с распростертыми объятиями — Андреа напомнил ему сына, погибшего в автокатастрофе, и старый сеньор даже пустил слезу.

Сперва Андреа не подозревал, зачем понадобилось сеньору Каламини отрывать его от дел.

«Скорее всего, он сделал это не только для того, чтобы увидеть меня»,— думал Андреа.

Так оно и случилось. На третий день пребывания Андреа Давила в Риме, его дядюшка вызвал к себе в дом адвоката и в присутствии племянника торжественно подписал завещание, по которому в случае смерти старого сеньора все его сбережения в размере трех миллиардов лир должны были перейти к племяннику. Кроме того, в распоряжении Андреа поступало еще полтора миллиарда лир, но лишь с тем условием, что он обязался заниматься делами своего престарелого дядюшки, а дела у него были обширные: несколько заводов по производству зубной пасты, необычайно популярной в Италии.

И хоть образование архитектора не позволяло Андреа Давила вникнуть во все гастрономические тонкости технологии приготовления зубной пасты, он все же согласился, уж слишком большим было искушение.

Немного войдя в курс дела, прослужив президентом компании полгода, Андреа Давила почувствовал, что страшно устал. Его тянуло покинуть Рим и вновь приехать в Виареджо, чтобы хоть немного отдохнуть.

Старый сеньор с пониманием отнесся к желанию племянника.

— Я понимаю, сам был таким, — сказал сеньор Каламини. — В твоем возрасте я ни одной женщины мимо не пропускал, а ты, смотрю, весь в делах. Езжай, отдохни. К тому же, неплохо было бы тебе присмотреть невесту.

— Я уже был женат, — напомнил Андреа.

— Я тоже, — рассмеялся сеньор Каламини, — и не один раз.

Андреа и сам понимал, что без женщины ему теперь не обойтись. Он уже был по горло сыт молоденькими девочками, которые соглашались с ним во всем, лишь бы только он платил им деньги. Ему недоставало человека, который мог бы ему сопротивляться.

Андреа решил на этот раз не составлять подробного плана своего отдыха, а пробыть несколько дней в Риме с тем, чтобы слегка отойти от дел, а затем, взяв машину, отправиться в путешествие.

В первый же свободный вечер сеньор Давила созвонился со своим новым знакомым, державшим небольшую телестудию по производству музыкальных клипов, Сальвадором Маньоли. Он знал общительный нрав этого молодого человека, его обширные связи, знакомства, знал, что тот ни один вечер не проводит дома и даже, находясь в гостях, продолжает говорить о делах. Он в чем-то завидовал Сальвадору, ведь работа и бизнес для того были настоящей жизнью и тот никогда не ждал момента, когда можно отдохнуть. Он умело соединял воедино и отдых и работу.

— Ты позвонил как раз вовремя, — обрадовался Сальвадор Маньоли, — я приглашен на прием к самому сеньору Ланкони. Надеюсь, ты слышал это имя?

Не очень-то сведущий в делах искусства и шоу-бизнеса, Андреа признался, что как-то несколько раз слышал эту фамилию, но ничего конкретного о сеньоре Ланкони не знает.

И тут же Сальвадор выдал ему всю биографию пожилого сеньора Ланкони, рассказал о том, как тот начинал свой бизнес, не забыл упомянуть, что у него есть очаровательная дочь, которой исполнилось всего лишь двадцать лет — Лаура, и вдобавок перечислил десять последних фильмов, продюсером которых являлся сеньор Ланкони.