Книга Эдера 3, страница 103 – Мирослав Адамчик

И Эдере поняла, ей нравится подстраиваться под этого мужчину, который совсем не заботится о том, хорошо ей или нет.

Утром Витторио сам отвез Эдеру в отель, с Чинцией он разговаривал недолго, а затем оставил женщин одних.

— Я удивляюсь тебе, — тут же воскликнула Чинция, когда за Витторио Паце закрылась дверь.

— Я и сама себе удивляюсь.

— Ты понимаешь, что остаешься в руках мафиози, который через некоторое время неизвестно что с тобой сделает, когда ты ему наскучишь.

— Меня это не волнует, — глядя в окно, отвечала Эдера.

— Я понимаю, тебе хочется все забыть, изменить свою жизнь, но ты пойми, это ни к чему не приведет, только к еще одним плохим воспоминаниям прибавятся новые.

— Меня это не волнует.

Чинция подошла к Эдере, обняла ее сзади за плечи.

— Ты такая глупая, что мне жаль тебя.

— Не нужно жалеть, ты же всегда знаешь, где меня можно найти.

— Хорошо, я не стану тебя больше упрашивать, думаю, ты тщательно все взвесила.

— Никому не говори, где меня можно найти, — попросила Эдера, — и тем более, ничего не говори Андреа, если его увидишь.

— Ты сумасшедшая, — призналась Чинция.

— Пусть будет так.

Женщины обнялись, и Чинция даже прослезилась.

А глаза Эдеры оставались сухими.

Так они и расстались, не зная, встретятся ли еще когда-нибудь.

Нельзя сказать, чтобы Андреа Давила переживал свое расставание с Эдерой, хотя столько лет было прожито вместе. Но злость, которую мужчина по праву должен был испытывать к самому себе, перебросилась на женщину. Андреа, как и всякому мужчине, было тяжело обвинять самого себя, и он искал объяснение случившемуся в поведении жены.

— Она сделалась развратной, — говорил сам себе Андреа, — это же было видно невооруженным взглядом. А я-то, дурак, думал, в чем дело? И не деньги нужны были ей, но измена, к тому же с моим разрешением — так она хотела унизить меня.

И тут в душе сеньора Давила возникло благородное стремление отделить сына от матери, чтобы та не могла дурно на него влиять. Это и послужило причиной того, что он, шантажируя Эдеру контрактом, сделал так, что Лало остался с ним. Но дальше благородных устремлений дело не пошло.

И вскоре Андреа, намучившись со своим сыном, устроил его на воспитание в частный пансион. Правда, этого Андреа не любил афишировать.

Теперь у него было достаточно времени, чтобы заниматься работой, и он трудился, не покладая рук. Деньги прибавлялись к деньгам, сумма на счету росла, правда, не так быстро, как этого хотелось бы. Он непременно решил стать богатым, чтобы доказать Эдере, что он чего-то стоит и может заработать деньги, большие, чем она.

Временами до сеньора Давила доходили слухи о том, что Эдера устроилась манекенщицей в театре моды и теперь выступает где-то на юге. Он по-прежнему жил в Виареджо, редко выезжая куда-нибудь за пределы города. Дел у него хватало и тут.

Если человек к чему-нибудь стремится, он обязательно это получит, пусть и не тем путем, на который рассчитывает.

Так случилось и с сеньором Давила. Он еще не успел перейти черту в полмиллиарда лир, как на него нежданно-негаданно свалилось известие: его престарелый дядюшка, двоюродный брат матери, сеньор Каламини, предчувствуя близкую смерть, стал разыскивать родственников. И первым он нашел Андреа Давила, после чего вызвал его к себе телефонным звонком.