Книга Родственные души в Сеуле, страница 73 – Сьюзан Ли

— По-моему, ты называл фаворитами все, что мы видели до сих пор, – поддразнивает Ханна. У нее такая красивая улыбка. На мгновение я напрочь забываю о каких-то там скульптурах. – Я так рада, что ты захотел сюда приехать. Без тебя я бы ни за что на это не отважилась. Правда-правда. Если честно, эти огромные штуковины меня пугают. Они такие… неприветливые, что ли, – говорит она. – Представь, что живешь где-то поблизости и однажды ночью, выглянув в окно, видишь вдруг гигантскую змею. – По ее телу пробегает едва заметная дрожь.

— Если у нас будет время, я непременно хотел бы вернуться сюда с Джин Хи. Хотя для нее такое сборище монстров может оказаться слишком страшным, – размышляю я вслух.

— Ты шутишь? Да твоя сестра – самый смелый ребенок, которого я встречала. Джин Хи это понравится. И мы обязательно привезем ее сюда, – говорит Ханна. Всякий раз, когда я слышу от нее нечто подобное, когда лишний раз убеждаюсь в ее душевной щедрости и храбрости (не каждый решится повторить опасный путь по горным дорогам, только чтобы показать моей сестре парк скульптур!), мне хочется обнять ее и больше не отпускать из своих объятий, и целовать, целовать… Боже, я размазня.

Ханна приготовилась что-то сфотографировать, но телефон выскальзывает из ее руки. Мы одновременно наклоняемся за ним.

— Ой, блин! – вскрикивает она.

— Черт, как больно, – говорю я, когда мы сталкиваемся головами.

И мы оба потираем ушибы на лбу.

— Останется шишка, – смеется она.

Я снова наклоняюсь, чтобы поднять ее телефон.

Она тоже наклоняется и поднимает мой альбом для рисования, который я нечаянно выронил. Ханна пристально вглядывается в рисунок на открытом листе, и от изумления широко открывает глаза. Я протягиваю руку, чтобы забрать у нее альбом, но она вдруг прижимает его к груди и поднимает на меня глаза.

Я судорожно сглатываю.

— Это… это я? – спрашивает она, протягивая альбом, открытый на изображении сидящей на траве девушки, ее длинные волосы развеваются на ветру.

У меня вспыхивают щеки.

— Знаю, вышло не очень хорошо… – бормочу я.

— Это невероятно, – произносит она почти шепотом. – Как будто ты сфотографировал меня и отредактировал в Facetune, чтобы скрыть недостатки, а затем наложил на фото фильтр.

Я понятия не имею, о чем она говорит, но, наверное, рисунок ей понравился. Я забираю у нее альбом. Не открываю больше ни одного листа с ее портретами, которые я успел нарисовать. Их накопилось уже довольно много, и мне не хочется ее пугать.

— Ты прямо идеальная модель. Надеюсь, когда-нибудь мне все-таки удастся запечатлеть тебя достойно. – Лицо у меня горит от неловкости. Я понимаю, как слащаво, должно быть, звучат мои оправдания. – Знаешь, я ведь только учусь. Художник из меня пока еще никакой, – говорю я.

— Не смей так говорить! Знаю, это так по-корейски, эта необычайная сдержанность, не позволяющая человеку радоваться своим успехам. Да твои эскизы просто великолепны! Я и не догадывалась, что ты хочешь этим заниматься и уже многого достиг. Хотя, если подумать, ты всегда любил рисовать разные фигурки на салфетках.

— Да, это весело. У меня давно не было времени на рисование, да и вдохновения не хватало. А сейчас дома я с удовольствием этим занимаюсь, – говорю я.

Ханна прикусывает нижнюю губу, пытаясь скрыть улыбку. Кажется, ей нравится, что я называю Сан-Диего «домом».