Книга Родственные души в Сеуле, страница 60 – Сьюзан Ли

Я видела выражение лица Джейкоба каждый раз, когда его телефон звенел от уведомления, каждый раз, когда он говорил о своей жизни в Корее и постоянном стрессе. Это лицо человека, сломленного давлением, сдерживающего тревогу, которая вот-вот возьмет верх. Чувство вины охватывает меня, и внутри все сжимается. Как будто мои внутренности грозят мне пальцем: «Ты должна была оставаться его лучшим другом, – насмехаются они. – Он нуждался в тебе, а ты его заблокировала».

Я не совсем понимаю реальность, в которой он живет. Какие-то незнакомцы желают разузнать все о его личной жизни; фанаты ищут в Интернете какие-нибудь свидетельства того, где он находится, а затем отправляются на поиски в надежде встретиться с ним; страх быть уволенным студией, требующей от него много больше, чем следует, за работу, которую он выполняет, будучи единственным кормильцем своей семьи.

Ему всего восемнадцать.

Хорошо, что у меня есть силы хоть что-то сделать для него этим летом. У меня есть время наверстать упущенное. И я полна решимости помочь Джейкобу провести лучшее лето в его жизни.

Мой телефон гудит от нового сообщения.

Шелли: Сегодня вечеринка у Лиз. Приведи Джина Сока, если сможешь.

Шелли: А еще Нейт интересуется, будешь ли ты у Лиз.

Я пялюсь в экран, эмоции скручиваются в клубок. Вот уже пару дней я даже думать забыла о Нейте. Джейкоб уедет в конце лета, и мне придется продолжить свою жизнь с того места, где я поставила ее на паузу. Я не могу отказаться от своего плана по возвращению Нейта, потому что он к тому времени может начать встречаться с Су Ён. Но мне нужно наверстать с Джейкобом три года потерянного времени. Как я могу уделять внимание и Джейкобу, и Нейту?

Это лето, чёрт возьми! Страх и драма должны уйти в отпуск. Я в отпуске. Я потрясаю кулаком в воздухе. Проклятье, вселенная! Как ты смеешь!

Я отправляю Шелли смайлик с поднятым вверх большим пальцем и спускаюсь на кухню.

Мама и миссис Ким сидят на корточках над большими ведрами капусты, покрытыми пастой чили. Похоже на место преступления. Пахнет по-райски. Пряно, остро, по-домашнему.

Я наклоняюсь над ними и радостно вздыхаю.

— Не могу дождаться, когда это можно будет съесть, – говорю я.

— Ты полюбила кимчи? – спрашивает миссис Ким.

— На это ушло семнадцать лет, однажды я уговорила ее попробовать, и ей понравилось, – отвечает мама.

Они смеются, и волосы у меня на затылке встают дыбом, кулаки сжаты, я готова к бою. Я раздражена. Послушайте, может, я и избегала корейского дерьма, когда росла, но я не хочу быть ходячим анекдотом. Значит так, я не владею языком. Я не слушаю K-pop и не смотрю дорамы. Я живу не ради того, чтобы есть корейскую еду. У меня от нее случается изжога, окей?

Противно, что я так защищаюсь. Моя реакция на любой предполагаемый вопрос о моей «корейскости» нездорова, я должна перестать изображать из себя жертву. Я та, кто я есть.

— Что с тобой? – Джейкоб заходит на кухню, в его добром голосе слышится неподдельная озабоченность. Видимо, кризис идентичности отразился на моем лице.

— Да так, ничего особенного, – я спешу его успокоить. – Слушай, в твоем списке желаний не значится случайно чего-то вроде домашней вечеринки? – Быстро сменить тему, чтобы не зацикливаться на своих эмоциях, – моя фишка. Я задерживаю дыхание, надеясь, что это подействует на Джейкоба.