Книга Родственные души в Сеуле, страница 43 – Сьюзан Ли

Я продолжаю читать.

Она видела, как я застыл, когда Нейт обратил на меня внимание. И поняла, что я снова стал испуганным школьником. И сделала то, что делала всегда. Она меня спасла.

Ее фальшивое падение в бассейн было стопроцентным способом привлечь всеобщее внимание, включая Нейта. Теперь она лежит промокшая насквозь, потому что хотела дать мне передышку, в которой я нуждался, чтобы снова обрести себя.

— Ты притопал сюда в своих корейских домашних тапочках? – спрашивает она.

Я смотрю на свои ноги.

— Эти шлепанцы не только для дома, – объясняю я.

— Но лучше носить их дома, – отвечает она.

Я улыбаюсь и качаю головой, как часто делаю, когда общаюсь с Ханной.

Я протягиваю руку, и она позволяет мне поднять ее на ноги.

На плече какого-то парня я вижу полотенце.

— Слушай, мы можем одолжить его? – спрашиваю я. Он кивает и отдает мне полотенце, а я заворачиваю в него Ханну. Мокрые волосы падают ей на лицо. Я надеваю ей на голову свою бейсболку задом наперед. И ради прикола пальцем касаюсь ее носа. Возможно, я перегибаю. Она может его откусить. Но она просто поджимает губы и пытается бросить на меня раздраженный взгляд. Однако не может скрыть блеск в глазах.

— Откуда это у тебя? – спрашиваю я, заметив на ее плече небольшой шрам около дюйма длиной. Не знаю, почему меня это удивляет. В детстве я знал о каждом шраме Ханны. Черт возьми, я, наверное, оказывался рядом каждый раз, когда ей было больно.

Мой палец медленно проводит по нему, словно пытаясь запомнить, каков он на ощупь. Кожа у нее нежная, как шелк.

— Меня поцарапала морская свинка, – говорит она, наблюдая, как я касаюсь ее шрама, а затем ловит мой взгляд. Боже, как приятно снова видеть доверие в ее глазах.

— Извини, что?

— У моего учителя английского языка была домашняя морская свинка. Я ей не понравилась.

Уголок моего рта приподнимается, и я качаю головой. Сценаристы, с которыми я работаю, вряд ли смогли бы придумать такой материал.

Громкий шепот за моей спиной вырывает нас из нашего микрокосма.

— Боже мой, неужели это он… – вздывает кто-то в толпе.

— Не может быть, ты… – раздается другой голос.

Я оглядываюсь через одно плечо, потом через другое, пытаясь понять, что происходит.

Не успел я опомниться, как меня окружают три девушки, одна касается моей руки, другая глядит на меня с открытым ртом. Подходят другие люди.

— Ким Джин Сок! Это же Ким Джин Сок!

Странно: здесь, где, как мне казалось, я в полной безопасности, да еще произнесенное этими ребятами мое имя звучит незнакомо. Мне требуется секунда, чтобы перезагрузиться. Мне никогда не приходило в голову, что кто-то в моем родном городе смотрит корейское шоу. Хотя удивительнее другое – меня не узнает никто из тех, с кем мы были знакомы в детстве.

Но точно так же, как Зимний солдат, запрограммировавший свою натренированную реакцию включаться, едва заслышав код, я, чуть сгорбившись, встаю в непринужденную позу а-ля «все круто». Качаю головой так, чтобы волосы упали на лицо, и озаряю их фирменной улыбкой Джина Сока. Мне не приходилось пользоваться ею уже пару недель. Такое ощущение, словно я у дантиста, и он так долго держал мой рот открытым, что кажется, будто он больше не мой. Как будто чей-то чужой рот занял его место на моем лице.

Ханна видит меня и морщит нос, словно понюхала что-то неприятное.