Книга Романтическое Соперничество, страница 97 – Сьюзан Ли

Когда он смотрит на меня, я не думаю, что когда-либо забуду взгляд в его глазах, тот, который пугает меня больше всего. Я подвела его. И, вероятно, в этом нет ничего привлекательного для кого-то вроде Айдена.

Я качаю головой, слов не осталось. Так что я ничего не говорю вообще…

… и я ухожу.

Вы все знаете, что я могу принять почти всё в книге как «причины романтики», пока это служит арке отношений. Но мне тяжело это говорить — секретный ребёнок, возможно, мой единственный нет-нет. Я думаю, что это на самом деле сместило врагов-в-любовников с трона моего наименее любимого тропа. Некоторые секреты просто нельзя простить за их хранение.

— @irene.loves.love.books

Вау. Автор сделала что-то действительно особенное здесь. Она заставила меня сочувствовать Стейше, даже после того, как она скрывала их сына от Эрика, и помогла мне понять, почему она это сделала. Иногда секреты служат цели в течение того времени, когда правда остаётся скрытой. И когда она раскрывается, правда более мощна, чем могла бы быть раньше. Эта история любви будет преследовать меня ещё долго.

— @aidentheguyreadsromance

Секретный ребёнок

Я сижу, опустив голову, лоб прижат к страницам моей книги по статистике, умоляя, чтобы концепции впитались. Я училась часами, пытаясь отвлечься от чрезмерного обдумывания, чрезмерного анализа всего, что произошло с Айденом сегодня.

Дело в том, что он прав. Вместе мы можем легко выполнить дополнительное задание по литературе. Я должна перепрыгнуть через препятствие, которое я создаю сама, делая всё это таким сложным для себя без всякой причины. Я должна взять на себя ответственность за то, что облажалась и подвела Айдена и моего профессора. И я должна принять предложенную мне помощь, чтобы сделать работу.

Но что всё это значит для меня и Айдена? Он, должно быть, так устал от необходимости помогать мне, от необходимости спасать меня. Всё, что я хотела, это быть главным героем своей жизни. Но роль, в которую я, кажется, вписываюсь, — это барышня в беде. Может быть, это то, что Айден находит во мне привлекательным. Может быть, это причина, по которой он заинтересован.

Я не хочу быть девушкой, которую нужно спасать. Я хочу быть той, кто может спасти себя.

На данный момент, я сталкиваюсь со следующим пунктом в моём Списке Горестей — статистика. То есть, иностранная концепция, рассказанная на тарабарщине, которая никогда не будет иметь смысла для меня. Что возвращает меня к немотивированности. Что заставляет меня не тратить время, необходимое для того, чтобы изучить это, чтобы это имело смысл для меня. И цикл продолжается и продолжается.

Я поднимаю голову и снова опускаю её на книгу.

— Не сегодня, Сатана, — говорю я, поднимая и опуская.

— Я преодолею твою попытку сбить меня, мистер Статистика. — Поднимаю. Опускаю.

— Силой Грейскалла. — Поднимаю. Опускаю. На мягкую подушку руки.

Я поднимаю глаза, и Джаннетт стоит там, рука на моей книге, смягчая моё самонаказание.

— Это оставит след, — говорит она.

Я глубоко вздыхаю.

— Я не хочу этого делать… — ною я.

— Вот что мне помогает: что ты хочешь делать прямо сейчас? — спрашивает она.

Я выпячиваю губы, выдвигая их как можно дальше от моего лица, пока думаю о том, что я хочу делать в этот момент.

— ЧТО я хочу делать? Что я ХОЧУ делать? Что я хочу ДЕЛАТЬ?