Книга Под прицелом. Личное дело генерала Ханина, страница 48 – Виктория Волкова

Кричу истошно. Хочу вырваться. Но Николай не отпускает. Бьет по щекам, стервенея от собственной безнаказанности.

— Коля, сынок! Да что ж ты делаешь! С ума сошел, что ли? – вылетает из своей комнаты свекровь. – Прекрати сейчас же! – пытается разнять нас.

— Вон пошла! – рявкает на нее муж и бросает меня об стену. Больно ударяюсь головой. Вытираю кровоподтеки. Сползаю вдоль стены. Может быть, надо сдаться?

Но внутри поднимается волна ярости. Хватит! Не буду я больше терпеть!

— Прекрати, ты убьешь ее, – свекровь пытается схватить за руки сына. Но он отталкивает ее прочь.

— Не вмешивайся! – рычит от злости. – Иначе и тебе вдарю!

— Ага, сейчас! – ставит руки в боки свекровь. А потом со всей дури бьет Николая коленом между ног.

— Мам, да ты что?! – орет он, сгибаясь от боли.

— Злата, уходи. Быстро! – командует его мать. Решительно открывает дверь туалета и заталкивает туда любимого сыночку. – Быстрее. Минут пять у тебя есть, – закрывает снаружи защелку. – Потом этот скот выломает дверь. Его отец был такой же. Натерпелась я. Думала, Колька другой…

— Спасибо, – шепчу разбитыми губами. Влетев в детскую, подхватываю на руки Юльку. Под вопли супруга сую ноги в мокасины, вешаю на плечо сумку и выбегаю из квартиры.

Вот только куда бежать? Такси ждать минут десять. Николай освободится и быстро нас обнаружит. Ноги сами несут меня на остановку. Прижав Юльку к себе, успеваю заскочить в первый попавшийся автобус. Расплачиваюсь картой Ханина. И усевшись на сиденье с дочкой, звоню Кире.

Все. Кажется, я сбежала!

Глава 29.

Глава 29.

В трубке бьются протяжные гудки. Никто не отвечает.

— Кира, ответь, – прошу еле слышно.

Ловлю на себе косые и насмешливые взгляды. Ладно, молодые пацаны лыбятся, так еще и тетки постарше усмехаются ехидно. Видимо, привыкли жить под девизом «Бьет, значит, любит!».

Но я так не могу. Оно того не стоит. Представляю, как сейчас выгляжу. Побитая, в старых тапках. Хорошо, что успела сумку с собой прихватить. Не растерялась.

Обнимаю покрепче дочку. Прижимаю к себе маленький родной комочек. А она жмется ко мне всем тельцем. Вздыхает тяжело, словно понимает.

— Все будет хорошо, малыш, – целую в висок.

Пытаюсь представить, что сейчас предпримет Николай. Если, конечно, сразу выберется из сортира. Обязательно поругается со свекровью, а потом кинется меня искать. И первая в списке подозреваемых Кирюха моя.

Надо звонить Ханину. Может, он поможет? Или доехать до Казанского вокзала? Заночевать там в комнате матери и ребенка. А утром подобрать жилье.

Мысли в голове крутятся вихрем. Ни на одной не могу остановиться.

Пытаюсь вспомнить телефон Севастьяна Михайловича. И очень жалею, что его трубку я оставила на работе. Сейчас бы точно пригодилась. Если бы Червонцев не нашел раньше!

Но я не могла рисковать.

Перебираю цифры и не могу сосредоточиться. У Ханина очень легкий номер. А я все позабыла. Да что же это я, мамочки!

Три пятерки, потом три тройки… или наоборот?

Набираю разные варианты. Но ни один не доступен.

Что же делать? Куда идти? Тем более ночью. Ищу в телефоне номер Агаты Житниковой. Мы с ней с первого класса дружили, пока Николай нас не рассорил. Но Агата своя. Она поймет…

Листаю контакты и не нахожу. Ясное дело, Червонцев и тут постарался. Удалил всех моих друзей, неугодных ему .