Книга Под прицелом. Личное дело генерала Ханина, страница 47 – Виктория Волкова

— Свекровь ее забирает в четыре, я заканчиваю в пять. Пока доеду. И Николай всегда около входа караулит… Не получится, – добавляю с горечью. – Только в пятницу могу… Может, свекровь не заметит… Не знаю…– всплескиваю руками. – Или опять неделю ждать.

— Лучше сегодня, - заговорщицки шепчет Кира

Стараюсь не разреветься. Но мой план примитивный до ужаса. Такая детская фантазия. Если бы да кабы…

И естественно, все идет наперекосяк. Но я это понимаю, только дома.

— А ты не идешь в бар? – спрашиваю мужа. Николай уже разделся до трусов и разгуливает по дому в одних боксерах.

— Сегодня нет, зверушечка. Я устал. Хочу побыть с тобой, – обнимает меня сзади. Трется пахом о мои ягодицы. Тискает грудь и шепчет жарко. – Давай, мать с ребенком, как лягут спать оттянемся по-полной. Поснимаю тебя в кроватке… Ты сегодня секси, заводишь с полоборота, – шепчет глухо.

А у меня мороз по коже. Каждое прикосновение кажется невыносимым, а о сексе даже думать не могу. Не хочу! Уклоняюсь, ухожу к дочке. Читаю ей наизусть стихи, а сама складываю вещи на полку. Юлькины платьица и колготки, мои джинсы и свитерок.

Николай уйдет, я все быстро в сумку покидаю.

— Злата, можно тебя на минуту, - появляется в дверях Николай. – Ты, я вижу ни чем не занята, - кивает на дочку, играющую в куклы.

— Что ты хотел? - выхожу к нему.

— Ну как что? – ухмыляется он. – Потискаемся, поснимаем видюшки. А как тунеядцы лягут спать, я тебя трахну хорошенько, - прижав меня к стене, лезет под подол халата.

— Давай не сегодня, – пытаюсь выскользнуть из крепких объятий. – У меня голова болит, – ляпаю первое, что приходит на ум.

Сбегаю в спальню. А там уже тренога стоит. Видимо, Николаю приспичило. Дурь какая-то сниматься голяком. Противно ужасно.

— Что так? Заработалась? – глумится Николай, входя следом. Хватает меня за руку. Зыркает гневно. Раньше я его взглядов боялась. А теперь… словно силы прибавились..

— Или ты там хренью страдаешь? – больно бьет по попе. – Давай, неси сюда сумку. Я проверю. Что-то ты совсем от рук отбилась, Злата! – рявкает он, разворачивая меня к себе. – Потеряла список, кого бояться?

Следующий удар приходится под дых. И пока я ртом глотаю воздух, Николай толкает меня на кровать. Больно ударяюсь об ножку. Всхлипываю от боли и с ужасом гляжу на мужа, вернувшегося в спальню с моей сумкой.

— Прекрати сейчас же! – вскрикиваю гневно. – Ты не имеешь права меня обыскивать! Ты нарушаешь мои границы.

— Да ну? – усмехается он. – Я тебе сейчас такие границы устрою, что прежняя жизнь анархией покажется. Быстро раздевайся, зверушка, – приказывает он резко. – Я дважды повторять не собираюсь. А я пока сумку проверю и выставлю свет, – кивает на камеру.

— И не подумаю! – подскакиваю на ноги. – Ты не можешь меня заставить! Я не твоя игрушка…

— Зверушка, – смеется муж. Откидывает в сторону мою сумку, хватается за брюки. Вытаскивает из них ремень.

И у меня в голове что-то взрывается. Надо бежать, пока не поздно!

Хватаю сумку. Вылетаю из спальни в коридор. Сейчас бы только добежать до детской. Закрыться там и вызвать полицию.

План простой, но совершенно нереальный.

Николай хватает меня в коридоре и прижимает к стене.

— Это что за бунт, зверушка? Ты совсем чокнулась? Обострение? Так я вылечу! – лупит меня ремнем по ногам. Отталкиваю его. Пытаюсь убежать. Но бесполезно. Коридор узкий, и кулак мужа прилетает точно под ребра. Николай меня снова ловит, вцепляясь пальцами в волосы.