Книга Под прицелом. Личное дело генерала Ханина, страница 22 – Виктория Волкова

— Надо закрыть изнутри. Таковы правила, – поясняет Злата, подлетая к двери. Тоненькими ручками двигает засов.

И снова рукава блузки сползают вниз, обнажая запястья.

Мы стоим рядом. В полушаге друг от друга. Чувствую дыхание Златы и не выдерживаю.

Одной рукой захлопываю дверь. Другой хватаю Злату за локоток.

— Что это? Откуда? – смотрю на нее в упор.

— А-а-а… это… – подбирает она слова. – У меня аллергия… на антибиотики… так проявляется, – отводит взгляд.

— Злата Владимировна, – зову тихо. – Скажи мне правду, – нависаю над девчонкой. А она дрожит от страха.

Это мне о ней все известно. А я для нее посторонний человек. Подумаешь, один раз в туалете столкнулись.

— Вам какие документы нужны? Внутренние номера сшивов есть? – первой стряхивает оцепенение. Отходит в сторону. Включает допотопный компьютер.

Садится за стол, а я опускаюсь на стул напротив.

— Знаешь, – сверлю взглядом. – У меня тоже аллергия, – усмехаюсь криво.

— Очень вам сочувствую, – мямлит девчонка. И снова одергивает дурацкие рукава. Привычно закрывает руки.

Твою ж мать…

— На ложь аллергия, Злата Владимировна, – заявляю категорично. – Не люблю, когда врут.

По лицу девчонки бегут красные пятна. Пальцы дрожат.

А она молчит, стиснув зубы. Партизанка хренова.

— Я могу тебе помочь, – беру ее руки в свои. – Я хочу тебе помочь, – выдыхаю хрипло. – Ты мне жизнь спасла, девочка. Вот я и пришел тебя отблагодарить. Но я вижу, ты сама не справишься, – говорю мягко.

Уговариваю открыться. Иначе никак. Я, конечно, со своей стороны могу башку открутить этому Червяку. Но если она его любит и согласна так жить, любая помощь будет бессмысленна. А я еще крайним останусь.

Девчонка молчит. Только тихо плачет, беззвучно. Так бывает от полной безнадеги и отчаяния.

— Он сказал, что меня никогда не отпустит, – всхлипывает она. – Он все контролирует. Я не смогу вырваться. И даже не знаю, что делать? Нет никакого выхода, – причитает горько. Всплескивает руками.

— Ну, выход всегда есть, – вздыхаю философски.

— Только в окно, – усмехается она горько.

А меня до костей пробирает от ужаса. В каждой шутке лишь доля шутки, мать его… И если девчонка об этом говорит, то сколько раз она в мозгах перекручивала эту идею?

— Это ты брось, – бодаю головой воздух.

— Нет, нет, к слову пришлось, – поднимается она из-за стола. Поправляет на автомате серенькую юбочку. – У меня дочка маленькая. Мне нельзя, – прикусывает губу.

«Значит, только дочка держит», – мысленно крякаю от досады.

Что ж так? Ты молодая, красивая! Жить бы и жить… Что ты там надумала, Злата? Я не позволю. Не смогу тебя отпустить.

Вглядываюсь в заплаканное личико. И больше всего на свете хочу стереть печаль и слезы. Попробовать на вкус маленькие сочные губы.

Глава 13.

Глава 13.

— Справимся, – мотаю головой. – Я не знал… Пришел тебя поблагодарить… Ты мне жизнь спасла, Злата Владимировна.

Снова беру ее руки в свои. Целую пальцы.

— Да не надо ничего. Любой на моем месте поступил бы так же, – охает она. Но пальцы не одергивает.

Так и сидим. Смотрим друг на друга.

Ах, да!

— Я не стал тебе веник дарить в знак признательности, – улыбаюсь я. – Не захотел смущать…

— Спасибо, – опускает она глаза.

— Решил выразить благодарность в денежном эквиваленте, – буровлю первое, что приходит в голову. – Зюзя знаешь сколько за мою жизнь получил?