Книга Предсказание, страница 92 – Villa Orient

В последнее время появилось слишком много дел и препятствий. Побег Марины не прошёл бесследно. Слишком многие теперь знали, что у меня есть женщина. И те, кого раньше успокаивало отсутствие жены и наследников, теперь потеряли почву под ногами. Меня считали избалованным ловеласом. Мне регулярно предлагали в жёны «правильных» девушек, но меня никто не заинтересовал. И моё окружение это вполне устраивало.

Многочисленные родственники отца, которые мне никогда семьёй не были, вдруг встали в очередь, требуя моего внимания. Меня до сих пор воспринимали как временного человека, который наиграется властью и бросит. Они выжидали. Но семья и возможность появления наследника делали меня более чем постоянным на текущем месте.

Льстивые предложения стали поступать пополам с угрозами, и с завидной регулярностью. Марина была надёжно спрятана. Даже в те дни, когда она выезжала в город, об этом знал только очень ограниченный круг проверенных лиц. Но это не могло продолжаться вечно. Так я не мог запретить дяде приехать в загородный дом. Он не спрашивал. А я не успел предупредить Марину. И не смог её защитить, когда это было по-настоящему нужно. Теперь груз вины вечно будет лежать на моих плечах. Я мог в один день потерять и её, и ребёнка. Потерять всё.

Сейчас она была без сознания. Меня предупредили, что по-другому было нельзя, потому что она нервничала и могла навредить себе. Как всегда. Я смотрел на её бледное лицо и приоткрытые губы. Она дышала ровно, но так слабо, что грудь почти не поднималась. Тонкая рука лежала поверх одеяла. Я накрыл её. Она, как всегда, была мягкой, нежной и холодной. Даже в жару её руки были прохладными. Я должен попросить прощения, потому что я виноват, но знаю, что не заслуживаю её милости. Если бы она могла дать мне шанс…

Я поцеловал её щёку и вышел из палаты. По крайней мере, с ребёнком всё было в порядке. Розовощёкое создание трогательно посапывало. Я пришёл, чтобы отвезти нас домой. Ребёнок уже сейчас был похож на Марину. Рыжеватый пушок покрывал маленькую головку, и на руке было родимое пятно.

Я взял ребёнка на руки и пошёл к выходу, хотя был готов остаться здесь и вечно ждать, пока Марина со мной поговорит. Я одёрнул себя, потому что пообещал дать ей возможность выбора. Она сама должна решить, как жить дальше и с кем остаться. Хотя играл я нечестно и почти был уверен в победе.

Я проснулась неожиданно, как будто вынырнула из глубины. Первое, что я почувствовала — боль, острая и прожигающая. Второе — была ночь. Шторы на окнах опущены, и приглушённый свет исходил из софитов на потолке. Третье — я не одна. Медсестра проверяла капельницу, трубку от которой подсоединили к моей руке. Она мило улыбнулась.

— Как вы?

— Больно.

— Сейчас поступит обезболивающее и станет легче.

— Где ребёнок?

— С ней всё в порядке: 3300 грамм и 52 сантиметра. Отслойка ей не повредила.

— Я могу её увидеть?

— Пока не стоит. Вы потеряли много крови, пришлось делать переливание плазмы.

Я попыталась встать, но даже перевернуться в кровати не смогла, совсем без сил.

— Не напрягайтесь, пожалуйста. Вам нужно отдыхать и восстанавливаться.

Но я всё равно пыталась подняться. Тогда она покачала головой и достала ещё одну ампулу, которую вколола в капельницу, и я снова стала проваливаться в сон.