Книга Двойной капкан, страница 31 – Villa Orient

— Прости меня. Прости меня за всё, что я успел сделать. Я не могу тебя отпустить, Вика.

Она вдруг начала тихо плакать, чуть вздрагивая, и я впервые в жизни почувствовал в женских слезах всю боль, которую она сейчас испытывала. Наша семья вырвала её из привычной жизни, и обратной дороги просто нет. Она погибнет, захлебнётся в обстоятельствах, в побочном эффекте нашей власти. Бесполезно двигаться дальше. Трасса не приведёт к автобусной остановке или в город: сейчас любая дорога для неё ведёт прямиком в преисподнюю. И я тот самый дьявол, который возьмёт её за руку, проведёт по всем кругам ада и выведет обратно на свет божий. Только бы она не отпустила протянутую руку. А потом я её отпущу сам. Должен буду, потому что со мной она не останется после всего, что случилось.

После тридцати пяти мужчина начинает думать о женщинах; до этого возраста ему достаточно чувствовать.

Остин О’Мэлли

— Куда мы едем?

— Обратно в город.

Я не хотел везти Вику теперь в отцовский дом, куда скоро заявится наверняка пьяная Амина с едкими замечаниями и презрительным взглядом. Не хотел подавать плохой пример Хани, я и правда был для него не лучшим воспитателем. Но моей вины в том, что на меня свалились все последствия тирании нашего отца, нет. Я пытался исправить его ошибки, но всё было тщетно. Все, кого коснулось его влияние, были отравлены и погибали медленно и мучительно.

Я привёл Вику в мою собственную городскую квартиру, которую держал, когда лень было ехать в загородный дом, и чтобы было, куда приводить женщин, когда надоедали гостиничные номера.

Вика больше ничего не спрашивала. Сама всё поняла, доверилась мне или просто не стала противиться, как делала до этого. А может быть, осознала, что бежать от меня бессмысленно. Или увидела наконец во мне необходимую защиту. Около дома тихо в ночное время, даже можно слышать, как фонари жужжат. Я помог Вике выйти из машины и повёл в дом. Я так редко здесь бываю, что даже удивляюсь наличию лифта и забываю, на какую кнопку нажимать. Вика так внимательно за мной наблюдала, пыталась, наверное, меня понять.

Я не знаю, что она во мне увидела, но я и сам сейчас не смог бы объяснить, какой я на самом деле, чего хочу по-настоящему. Я тот, кого воспитал отец. Я вырос в золотой клетке со львом, с детства наученный защищаться любыми возможными способами и нападать. Но в этот раз я пропустил первый удар и вдруг понял, что не хочу держать второй. В этот момент я точно знал, чего желаю больше всего на свете. Свободы, как и Вика. Сейчас у нас с ней больше общего, чем было раньше. Мы стали мостом для объединения наших миров.

Я нашёл ключи от квартиры в бумажнике, а ведь мог и не взять их вовсе, открыл дверь и пропустил Вику вперёд. Свет автоматически зажёгся от движения. Вика сразу сняла туфли.

— Ты поела?

— Я не голодная.

— Выпьешь?

— А вам разве можно алкоголь?

— Кто мне запретит?

Я вдруг подумал, что она могла бы. Могла бы попробовать сделать меня лучше, но она не станет. Не сейчас. Не в этой ситуации.

Я снял ботинки, пиджак и закатал рукава рубашки: я тоже устал от формальной одежды. Достал початую бутылку коньяка и налил два бокала. Вика помедлила и всё же взяла бокал, не попросила разбавить, но после первого же глотка закашлялась, прикладывая руку к губам. А я усмехнулся: