Книга Средневековый детектив, страница 28 – Владимир Романовский

— Чей это дом? – спросил он.

И сразу дюжина перстов указала на Любаву.

— Вот она, хозяюшка, – для пущей доходчивости ехидно сказал кто-то.

— А наверное к ней и шел, – обвиняюще выразила чья-то жена.

— Нет, не может быть, – ответили ей. – К ней Детин ходит.

— Сам?…

Наступило молчание. Хотевшие было что-то сказать, язвительное, при упоминании Детина прикусили вдруг языки.

— Знаешь его? – спросил Любаву тысяцник.

— Да, – сказала она.

— Звали его как, знаешь?

Она помедлила.

— Рагнвальд, – ответила тихо но отчетливо.

— К тебе шел?

— Нет.

— Нет?

— Не знаю. Может и ко мне. Я спала. В дверь не стучали.

Тысяцник присел на корточки и сдвинул тесемки рубахи Рагнвальда вниз, приоткрывая грудь. Увидев нательный крест, он кивнул с таким видом, будто худшие его предчувствия оправдались.

— Стало быть, гробовщик и дьякон, – сказал он. – Нужны. Ну, орлы, давайте повозку, волочите его в церкву.

— В которую? – спросил один из ратников.

— Вон в ту, – тысяцник неприязненно показал рукой. – А вы, люди добрые, идите-ка спать, а то мало ли что. – Заметив на лицах сомнение, он добавил: – Пока варанги не узнали.

Это подействовало. Народ быстро разошелся по домам. Один из ратников побежал за повозкой.

— Эй, – Любава коснулась плеча одного из оставшихся ратников. Тот обернулся. – Зайди со мною в дом.

— Зачем?

— Нужно. Получишь пять сапов.

Ратник посмотрел на тысяцника, но тот расспрашивал двоих соседей, показавшихся ему наиболее сметливыми, которым он велел остаться.

Пройдя в спальню, Любава открыла сундук, вытащила кошель, отсчитала десять сапов, и вышла в гридницу, сжав деньги в кулаке.

— Пойдем со мною, – сказала она ратнику.

— Это куда же?

— Не очень далеко. Проводишь меня, получишь награду.

— Будет мне за это наказание.

— Не будет. Тысяцнику сейчас не до тебя.

И они пошли – квартал за кварталом, улицу за улицей, проулок за проулком. Светила луна, но в некоторых проулках дома стояли густо, палисадники были совсем маленькие, и темень стояла непроглядная. Ратник вытащил на всякий случай сверд.

Два раза Любава ошиблась направлением, но все-таки вышла к дому Детина в Троицком Конце.

— Теперь так, – сказала она ратнику. – Я стою вот здесь, в тени. Ты стучишь в дверь. Откроет тебе холоп. Ты скажешь, что тебе нужно срочно видеть хозяина дома, по поручению детинца. Скажешь, что поручение срочное, пусть разбудит хозяина. А когда выйдет хозяин, покажешь рукой на меня и пойдешь себе. Вот тебе пять сапов, и вот, видишь, еще пять, если все сделаешь, как я прошу. За ними придешь ко мне завтра. Понял?

— А если он … холоп … откажется будить?

— Дашь ему одну сапу. Вот тебе еще сапа. И попросишь у него метлу.

— Зачем?

— Он даст тебе метлу, а ты ему этой метлой по роже. И тогда он пойдет будить хозяина.

— А если все равно не пойдет?

— Ты дашь метлу мне.

— И ты его метлой по роже?

— Нет. Тебя.

— Такого уговору нету.

— А ежели нету, так я обо всем расскажу Детину завтра. И тебя посадят в темницу на три месяца. И будут каждый день ругать, плохо кормить, и больно пороть.

— Ладно, не серчай.

Ратник стукнул в дверь несколько раз, подождал, почесал арсель, и снова постучал. Грохнул засов, и заспанный холоп выставил наружу лохматую голову. Ратник что-то тихо ему сказал. Холоп скрылся в доме. Через некоторое время на пороге появился Детин, подвязываясь на ходу гашником. Следуя инструкциям, ратник показал рукой в направлении Любавы. Детин шагнул к ней.