Книга Средневековый детектив, страница 221 – Владимир Романовский

— Я не могу.

— Это обычное дело, дура. Сейчас из тебя польется все подряд, и это обычное дело. Сейчас главное – ты и то, что в тебе там зародилось, а все остальное глупости.

Он встал на колени на ложе, пригнулся, раздвинул ей ноги чуть шире, и велел, —

— Тужься. И дыши. Ну же.

— Ай! – вскрикнула Ингегерд.

— Не кричи, а дыши.

— Больно!

— Знаю, но ты терпи.

— Очень больно. Хелье, милый, это страшно очень.

— Совсем не страшно. Очень больно, но от этой боли ты не умрешь. Обещаю. Дыши. Так. Тужься. Нажимай. Сильнее. Еще.

Схватки участились, и Ингегерд слегка попривыкла и больше не вскрикивала.

За дверью Ярослав, прихрамывая, метался перед стоящими и глядящими на него.

— Имя! – сказал он. – Надо дать ребенку имя. Моему ребенку нужно имя. Ну, что ж. Сделаем так. Нарушим традицию, сделаем новую.

— Князь, – заметил Гостемил. – Ты не переживай так.

— Да уж, – поддержал его Жискар. – Ты успокойся.

— Да ну вас! Новая традиция будет. Не будем больше давать старые имена, а потом крестить под другим именем. А то получается ни то, ни се. Дадим ему сразу библейское имя. А?

— Не думаю, что народу это понравится, – возразил Гостемил. – Это постепенно надо приучать.

— А мне-то что, понравится ему или нет. Привыкнут! Итак … Библейское имя первенцу. Адам. Нет, глупо. Иеремия. Авраам. Нет. Как звали евангелиста, который … хмм…

— Маркус, – предположил Жискар.

— Нет, другого.

— Лукас.

— А как это по-славянски?

— Лука, – сказал Гостемил.

— Лука? Ничего, звучит хорошо. Почти славянское имя. А еще есть тут такой Лука Жидята, умный парень, из славян самый лучший богослов, пожалуй, хоть и молод очень. Нет, все равно не нравится. – Он хмуро посмотрел на Гостемила. – Хелье говорит, что ты Марьюшку просто охранял, к делам ее отношения не имеешь.

— Ну раз Хелье говорит, так надо верить, – заметил Гостемил.

— Ладно, ладно, не язви, Гостемил, не до того. Тебе какое имя в крещении дали?

— Илья.

— Илья? Илья … Нет, тоже не годится. Некрасивое.

— Почему же это? – возмутился Гостемил. – Хорошее имя. Илья-пророк такой был.

— Я тоже Библию читал, – отрезал князь. – А имя некрасивое. Так. Э! А как же по-славянски Предтечу зовут?

— Предтечу? – переспросил Гостемил.

— Иоаннес Бапто … Креститель! Ну же. Ну?

— Иоанн, наверное, – предположил Гостемил.

— Точно, Иоанн. Вот! Вот оно. Хорошее имя. Так и назовем. Что там Хелье делает!

Ярослав метнулся к окну, потом обратно к двери, и у него заныло, засаднило, и заболело колено. Он сжал зубы. Жискар и Гостемил увидели, что он бледнеет, и оба подались к нему.

— Ничего, ничего, – сказал князь, согнувшись и держась за колено. – Сейчас, сейчас. А, хорла, ну и болит же! Отойдите от двери. Отойдите.

Они расступились.

— Ежели кто подойдет и хоть раз в дверь попытается стукнуть, – сказал Ярослав, – рубите его и выбрасывайте вон в то окно. Чтобы никакого шума. Пожалуйста. И вы сами стойте…

— То лекарь был, – объяснил Жискар.

— Молчи!

Ярослав толкнул дверь, впрыгнул на одной ноге в спальню, и…

— Тише там! – крикнул Хелье от ложа.

Ярослав осторожно прикрыл дверь и, морщась от боли, прохромал к ложу.

— Как ты там? – спросил он, наткнулся на сверд Хелье, лежащий на полу, поскользнулся, припал на руку. Лицо его полиловело, но он не издал ни звука.

— Жми, Ингегерд, жми! – сказал Хелье твердо. – Давай же, дура, вот же … вот же … вот оно. Князь, не опрокинь там бочонки. Давай … есть! Еще жми!