Книга Средневековый детектив, страница 192 – Владимир Романовский

— А ежели женщина? – спросил кто-то.

— А ежели женщина его изловит, – сказал Ляшко, – то я тебя лично, добрый человек, при всем народе восемнадцать раз в арсель поцелую.

* * *

Через час, ближе к полудню, на торге толпился народ, но торговля не клеилась – все сплетничали и ссорились, распускали неблаговидные слухи и строили фантастические теории о том, что происходит в детинце и в городе. Небо расчистилось, августовское солнце засияло над Новгородом. За два часа до полудня ворота детинца открылись и повозка с сидящим в ней биричем Маланом-младшим покатилась к вечевому помосту. Малан с несколько растерянным выражением лица забрался на помост, оглядел толпу, и развернул свиток. Случилось то, что давно уже не случалось на вечевой площади – толпа замолчала. Вообще. Никто не шептал, не вскрикивал, не обменивался саркастическими репликами. Малан заговорил глуховатым голосом, но слышали его даже у ворот также замолчавшего вдруг торга.

— А надобно мне вам, новгородцы, объявить следующее. Великое счастие посетило нас, новгородцы, великое. Князь Ярослав, так нас всех любящий, так радеющий о благоденствии нашем, решил взять на себя бразды правления. Решил князь, что в связи со сложившейся беспокойной обстановкой не с руки ему теперь заниматься делами внешними, ибо страдают дела внутренние, до нас непосредственно касающиеся. Вник светлый князь в дела города, и увидел он, что творится несправедливость величайшая. Обирают новгородцев. Хотят опять назначить дань Киеву. От татей, разбойников, убийц шагу ступить на улицах нельзя стало. Стал князь наш искать – кто же виноват в горестях народных? И нашел князь главных злодеев. А первый-то злодей прозывается Константин – предатель и проходимец. – Малан выдержал паузу. По толпе прокатился говорок. Многие усомнились. – А назначена за излов да привод в детинец упомянутого Константина награда – воину тысяча гривен серебра … смерду или ремесленнику, а еще торговцу, тысяча гривен кун … а укупу пятьсот … а холопу десять гривен и вольная.

Сомнения в том, что Константин проходимец и предатель, начали рассеиваться.

— А второй-то злодей прозывается Горясер. А за излов и привод его в детинец сто гривен воину…

Ляшко в окружении дюжины ратников выехал из детинца и проскакал галопом к помосту. Спешившись и привязав коня к столбу, он стал слушать Малана.

— А еще вести такие … – сказал Малан.

— Э! Ты не все сказал! – возразил Ляшко.

— Я все сказал.

— Не все, – Ляшко забрался на помост. – Договаривай.

После короткого напряженного молчания, Малан вдруг приосанился и задрал подбородок.

— Я не могу сказать такое новгородцам. Не могу честных людей в соблазн вводить. Никогда ни один бирич на это не пойдет. Биричи дорожат словом и сердцем своим. – В глазах Малана засверкали огоньки – он почувствовал сладостный вкус верхнеэшелонного диссидентства. – Мы честные люди, и наш народ честный. Мы…

Тогда Ляшко, не дав ему договорить, просто столкнул его с помоста. Малан упал, больно ударившись, и поднялся, потирая локоть и морщась.

— А еще объявлена награда, – сказал народу Ляшко, – отдельная, тем, кто доставит в детинец не только Константина, но и того, кто его укрывает. Тысяча гривен воинам, тысяча гривен кун всем остальным, включая холопов. И бесплатный кубок свира всем желающим, в любом кроге, как только изловят Константина.