Книга Средневековый детектив, страница 190 – Владимир Романовский

— Не представляю себе, – сказала вдруг Эржбета, – во что и как верит Ликургус. Но на всякий случай, Горясер, я сделаю все, что зависит лично от меня, чтобы страдания твои не окончились. Чтобы они продолжались вечно.

— Я не знал, что Рагнвальд на тебе женился, – выговорил он тихо но внятно между судорожными вздохами. – Я бы действовал по-другому … если бы знал. Рагнвальд … был бы жив … Ты бы не потеряла … любимого человека…

— Какое мне дело до Рагнвальда, – сказала Эржбета. – Помолчи.

— Теперь понимаю. Это мальчишка, да? – Горясер, как многие, когда смерть смотрит в лицо, стал прозорлив, умен, искренен, убедителен. – Да, этой потери не вернешь. Но и ты пойми это. Что тебе даст моя смерть? Что тебе мои мучения? … Месть и любовь не равнозначны, потеря любви местью не искупается. Мы оба с тобою убивали. Я убивал без всякого зла. Я просто шел к цели. Люди, которых я убил, ничего для меня не значили. Но я для тебя сейчас значу многое. Я – напоминание, что твоей любви больше нет. И за это ты меня ненавидишь. Но ты не станешь ненавидеть меня меньше, не станешь меньше тосковать по потерянной любви. Убив меня, ты только усилишь свои страдания. Подумай. У тебя есть дочь – я знаю твою дочь. Я покупал ей подарки. А вдруг она меня помнит? А вдруг она спросит тебя – а где он, тот, который подарил мне вот эту куклу? И воспоминания вернутся.

— Они и так вернутся.

— Не с такой силой.

Говорят, убиенные без суда попадают в число спасенных.

Боль утихала постепенно. Горясер осознал вдруг, что руки его свободны. Он поднял ладони к лицу, чтобы в этом убедиться. Опустил. И почувствовал, что в правую ладонь ему вложили нож.

Воля его, ослабленная пыткой, стала собираться воедино, сознание заработало в полную силу, и он увидел перед собою уже не Эржбету, мучительницу и убийцу, но просто – врага, мешающего идти к цели. Знакомое чувство злобной радости охватило его. Он уже видел, как лежит Эржбета на земляном полу заброшенного домика, как сочится из ран кровь, как последним взмахом лезвия он режет податливое горло, как широко открыты ее глаза. Мускулы его напряглись, он сжался, вошел в прыжок, и острие уже коснулась кожи врага, мешающего идти к цели, коснулось, пройдя через одежду, и прошло бы дальше – стремительно, сквозь внутренности, и обагрилась бы кровью сжимающая нож рука – но именно в этот момент ему свернули шею, и он умер в озлоблении, в страстном желании убить.

Никакого удовлетворения Эржбете это не принесло. Наоборот – стало тяжелее. Мрачная женщина прижалась к стенке и прикрыла глаза. Ей хотелось, чтобы перед глазами возник образ любимого человека, но вместо него появилось лицо Горясера со зловещим оскалом и жаждой крови во взгляде.

Всадники стремительно приближались. Ликургус отметил, что одеты они странно, и каждый по своему. Подъехав к домику, всадники начали спешиваться и треножить коней. Даже в сумерках очевидна была разительная разница в лицах – среди всадников были и скандинавы, и славяне, и немцы, и греки, и италийцы, и один галльского типа юноша, самый молодой. Четверо из них тут же сняли с седел лопаты и принялись за работу – в том месте, где несчастные воины Косой Сотни ее не закончили, и в двух других местах неподалеку. Александр снова смотрел в сторону леса – оттуда приближалась запряженная резвой лошадью повозка.