Книга Ночи беглеца, страница 100 – Джозеф Уэмбо

— Никогда не думала, что здесь такой крутой подъем, — сказала Брида, когда вагончик пополз вверх по толстому канату. — Почти отвесный!

— Почти, — подтвердил Линн. — Больше полутора километров по вертикали.

Пассажиры столпились у перил в задней части вагончика, глядя на простиравшуюся внизу долину Коачелла. Скопления огней, разбросанные повсюду, свидетельствовали о том, что в этой пустынной долине живет и развлекается куда больше людей, чем могло показаться с первого взгляда.

Вагончик плавно, без единого толчка скользил по канату, перекинутому через пять опор, которые установили с помощью вертолетов в начале шестидесятых. Он поднимался все выше, и Линну показалось, что Бриде становится немного не по себе. Она как будто прижалась к нему — может, потому, что ее немного пошатывало. Ощущение было очень приятное.

— Боже, смотрите, какое тут небо! — сказала она.

— Звезды пустыни, — отозвался Линн.

Он поглядел вверх, на множество сверкающих бриллиантов, будто щедрой рукой рассыпанных по черному атласу. Низко стоявшая луна заливала светом известковые и гранитные скалы с лежащими на них кое-где пятнами снега, над которыми проплывал вагончик. Среди скал раскачивались на леденящем ветру пальмы, юкки и кактусы.

Через четырнадцать минут они были уже на верхней станции, на высоте 2596 метров, но все еще на 700 метров ниже вершины Сан-Хасинто, которая возвышается над заповедным национальным парком. Как только они вышли из вагончика, их встретил порыв ветра, и Брида подумала — как хорошо, что она взяла ветровку. Вместе с оживленной толпой пассажиров, тоже слишком легко одетых, они поспешили в здание станции.

Лесенка на видовую площадку была невысокая, но у Линна слегка закружилась голова. Он мог только догадываться, как чувствует себя Брида, хотя по сравнению с ним она была в гораздо лучшей форме.

Они вышли на площадку, и у нее захватило дух. Тысячи сахарных сосен — шишки у них самые крупные в мире — наполняли воздух смолистым ароматом. Росли здесь и платаны, и тополя, и ольха, и черный клен, и даже дикий виноград. Там, где на снег падали тени от облаков, он как будто светился собственным светом.

— Вот из-за такой красоты и стоит здесь жить, — заметил Линн.

— Просто волшебство! — сказала Брида.

И тут она действительно прижалась к нему. Наверное, голова закружилась, подумал он. А ей вдруг больше всего захотелось, чтобы он ее обнял. Наверное, это от холода и от высоты, подумала она.

— Там, внутри, дают горячий ром с маслом, — сказал он. — Никогда не пробовали?

— Кофе по-ирландски тоже бывает неплох. С виски.

— Пошли, — сказал он, ведя ее к стеклянной двери кафе.

Когда они вошли, за дюжиной столиков уже сидели гуляки, которых обслуживала официантка — одна на весь зал. Линн подумал, не устроиться ли за стойкой, ко представил себе, что станет с Брвдой после нескольких рюмок, и решил, что не стоит: еще свалится.

— Мне нужно а туалет, — сказала Брида. — Займите столик с видом на природу.

Однако в этом кафе не столько любовались прира-

дой, сколько пили. Отделано оно было под альпийский стиль — дощатый пол, флаги альпийских государств на древках, укрепленных горизонтально под потолком, на стенах — плакаты с видами Люцерна, Инсбрука, Грин- дельвальда и Церматта. А приземистые столики и вертящиеся кресла были точь-в-точь как в любом калифорнийском ресторане средней руки, где подают в основном крепкие напитки.