Книга Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки, страница 70 – Фумия Итихаси

Но здесь следует сказать об одном крайне важном моменте. В записи предварительной экспертизы Миядзаки употребил слово «труп». На первой и второй экспертизах он всегда использовал термин «мясной объект», подчёркивая, что у него нет понятия «труп». Эта, вероятно, случайно вырвавшаяся фраза позволяет заподозрить, что «мясной объект» он придумал позже. И подозрение подтверждается тем, что Миядзаки сам рассказал в беседе с адвокатом:

«Слова «мясной объект» и «костная форма» пришли мне в голову во время допросов в полиции. Сначала я говорил просто «манекен», а со второй половины допросов стал думать как «мясной объект».

В этот момент его «защитный инстинкт» дал трещину, и проступило истинное лицо.

Подсудимый Миядзаки всегда был одинок. Из-за врождённого дефекта ладоней, комплекса неполноценности у него не было друзей, школа и работа были полны страха. Дед с бабкой и родители постоянно ссорились, семья разрушалась. Редкий понимающий и опекун — дед — умер, «Такэ-нии» исчез. Всё это погрузило его в свой собственный мир, и в конце концов обратило его взор к чистым маленьким девочкам… Такова версия защиты о предыстории преступлений. В этой книге мы до сих пор признавали факты комплекса из-за дефекта ладоней, страданий в диссоциативной семье, шока от смерти деда, но полностью отрицали их прямую связь с мотивами преступлений. А что касается теории «действий для возрождения деда», то мы сочли её ложными показаниями для сокрытия истинной цели.

Потому что в мире полно людей, которые совершают преступления из-за сексуальных желаний, и это один из важных факторов при поиске истинных мотивов. Речь идёт о «сексуальном желании». Как уже говорилось, обвинение во вступительной речи и т. д. заявило: «Подсудимый, обычно удовлетворяя свои сексуальные желания с помощью фотографий обнажённых тел девочек, тем не менее давно испытывал желание без помех смотреть и трогать женские половые органы по своему усмотрению…» — то есть мотивом было удовлетворение сексуального желания. Основанием послужили следующие показания Миядзаки на допросе по делу Мари-тян:

«У меня постоянно была тревога, что кто-то заметит мой недостаток. Хотя мне хотелось иметь девушку, я не мог. Взрослых женщин я не ненавижу, но они кажутся мне чопорными, нет желания встречаться или жениться. Маленькие дети, в отличие от взрослых, не чопорны, с ними можно быть естественным. Я хотел смотреть и трогать половые органы маленьких девочек, потому что об устройстве взрослых я ничего не знаю».

«Я постоянно хотел убить и изучить форму и глубину половых органов, узнать, что такое девственная плева. Я подумал, что наконец смогу осуществить это желание. Со временем я понял, что не могу отпустить её. «Не отпустить» означает убить».

«На следующий день после убийства Мари-тян я поехал на место и трогал её половые органы, но из-за трупного окоченения было трудно, тело холодное. Тогда я решил в следующий раз трогать сразу после убийства, пока тело не остыло и не закоченело».

Обвинение в заключительной речи назвало это «повторением крайне подлых преступлений в отношении беззащитных малолетних девочек, ведомый сексуальными импульсами». Есть много показаний Миядзаки о его сексуальных желаниях, например: «После десяти лет у меня не было подруг», «Кроме сексуального желания к женщинам, я здоров», и т. д. Он удовлетворял себя, глядя на сделанные им фотографии, и так устремился к аномальному сексуальному влечению к девочкам. Как уже подробно описано во второй главе, имеется множество свидетельств, подтверждающих эти показания. Возникает образ: «интересуется женщинами, но из-за комплекса неполноценности не уверен в себе, тайком наблюдает за ними из укрытия».