Книга Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки, страница 31 – Фумия Итихаси

Будет ли подробно рассмотрено в четвёртой главе, повлиял ли интерес Миядзаки к женщинам на мотивы преступлений. Опытный детектив, занимавшийся его делом, сказал: «Чтобы общаться со взрослыми женщинами, нужны терпимость, терпение, решительность и немного хвастовства. Миядзаки любил «смотреть» на женщин, но не привык, чтобы смотрели на него, и испытывал страх. Тем более ему не хватало способности строить взаимное доверие. Поэтому он выбирал для удовлетворения своих желаний маленьких девочек, которые не могут смотреть на него свысока, и так пытался скрыть свою никчёмность».

В марте 1983 года Миядзаки окончил младший колледж Токийского политехнического университета. Друзья удивлялись: «Он мог решать сложные задачи по математике, но не мог справиться с простыми вещами вроде проявки плёнки». Отец сетовал (в показаниях в суде Татикава): «Даже перед самым окончанием колледжа он плохо знал, как пользоваться камерой». Он не только не интересовался печатными технологиями, фотографией, полиграфией, но и не имел желания их осваивать. Более того, в итоге эти знания и опыт он использовал не в семейном деле, а для преступлений.

В апреле 1983 года Миядзаки по просьбе отца устроился на работу в типографию в городе Кодайра, Токио, по рекомендации дяди (младшего брата отца). Это была крупная типография с примерно 600 сотрудниками. Его, не имевшего ни опыта, ни навыков, не умевшего пользоваться вежливыми формами и даже нормально здороваться, взяли только потому, что рекламное агентство, в котором дядя был директором, было крупнейшим клиентом типографии. Так называемый найм по связям.

Отец рассчитывал, что его замкнутый сын, не способный к работе с клиентами, за пять лет ученичества обучится ремеслу у надёжных мастеров. Планировалось, что за три года он освоит печать, офсет, допечатную подготовку, а остальное время посвятит работе с клиентами. Иными словами, «я отправил его в чужую компанию для обучения» (отец).

Компания, учитывая обстоятельства приёма на работу, относилась к нему довольно лояльно. Сначала он работал оператором печатной машины: регулировал цвет, добавлял бумагу, упаковывал печатную продукцию. Это была не сложная работа, и время в пути стало вдвое меньше, чем в старшей школе.

«На вводных курсах для новичков он дремал или смотрел в окно, рисовал на столе каракули. После распределения, когда ему поручали работу, он не отвечал, если делал не то, что просили, даже не извинялся, оставался невозмутимым. Я никогда не видел такого безответственного и не заинтересованного в работе человека». «Миядзаки выполнял порученное, а на остальное ему было наплевать. На работе он вдруг кричал «Я ухожу!» и уходил, не спросив разрешения начальника. Без проблем исчезал на два-три часа. Мы тоже виноваты, что не сделали ему строгое замечание, ведь он пришёл учиться семейному делу. Он не разговаривал с коллегами, даже с президентом компании, который заботился о нём, почти не здоровался. Зато приносил в компанию рисунки монстров и комиксы, с горящими глазами показывал их сослуживцам, а также фотографии семьи енотов, поселившихся под его домом, — мы только диву давались».

«Проблемой было и то, что он часто пропускал работу под предлогом головной или желудочной боли, но меня поражало, что каждый раз мать звонила и оправдывала его. У нас в компании график работы: неделя дневных смен (с 8 утра) и неделя ночных (с 8 вечера до 8 утра). Каждый раз, когда он не выходил, приходилось искать замену, мы были как белки в колесе. Миядзаки был настоящим проклятием».