Книга Реквием блондинке, страница 96 – Джеймс Хэдли Чейз

Через несколько секунд я добрался до пологой крыши. Зацепился пальцами за водосточный желоб, подтянулся и встал на черепицу. От этого упражнения я весь взмок и вдруг понял, что ночь стала жаркой и душной. Ярко светила луна, но у горизонта показалась черная облачная гряда. Похоже, будет гроза.

Стоя на крыше, я видел сад и дорогу, очертания нашего автомобиля и смутные силуэты Одри и Фиппса. Они смотрели на меня. Помахав им рукой, я повернулся и осторожно направился по скату крыши к окну спальни Теда.

Штор на окне не оказалось, в комнате было темно. Сунув пальцы под раму, я потянул вверх. Окно бесшумно открылось, и я вгляделся в комнату. Лунного света хватало, чтобы увидеть, что там никого нет. Обстановка была спартанской: полированный дощатый пол, пара ковриков с индейским орнаментом, два стула с прямой спинкой и письменный стол из шероховатого черного дерева. На столе – зеркало, расческа и черные свечи в высоких медных подсвечниках. Кровать узкая, на вид жесткая, с темно-зеленым покрывалом. Казалось, что в комнате холодно.

Соскользнув с подоконника, я подошел к двери. Приоткрыл ее на пару дюймов, прислушался и ничего не услышал. Закрыл дверь и подсунул под нее деревянный клинышек – такой всегда есть у меня в кармане. Нельзя, чтобы кто-то вошел в комнату и застал меня врасплох.

Потом я подошел к столу и проверил выдвижные ящики. В последнем нашел, что искал: в углу, под стопкой шелковых рубашек, были спрятаны фотографии. Я подошел к окну и в свете луны разглядел на карточках лица пропавших девушек. При виде спокойного, приятного лица Мэриан Френч кровь застучала у меня в висках.

Я сунул фотографии в карман, повернулся к столу и застыл. Волоски у меня на шее встали дыбом.

Теперь луна светила прямо на дверь, выкрашенную в белый цвет. Я отчетливо видел, как поворачивается ручка. Дверь начала открываться и тут же уперлась в клинышек.

Ну все, с меня хватит. Я тихонько шагнул к окну, перебросил ногу через подоконник и выбрался на крышу. Снова помахал Фиппсу, и тот помахал мне в ответ. Затем я скользнул к краю крыши; ноги оказались в воздухе, а руками я ухватился за водосточный желоб. Секунду повисел на пальцах, чувствуя, как в груди колотится сердце, а желудок сжимается от страха. Потом я бесшумно спрыгнул в сад, пошатнулся, восстановил равновесие и выпрямился. Сунул ноги в туфли и, не завязывая шнурков, побежал по садовой тропинке.

Внезапно в воздухе что-то просвистело. Пригнувшись, я почувствовал удар в плечо и с ужасом заметил, как на землю упала веревка с петлей на конце. Я развернулся на пятках и, спотыкаясь, помчался прочь. Перепрыгнул через ограду, приземлился у ног Фиппса и выдохнул:

— Быстрее! Уматываем отсюда!

Одри уже завела двигатель. Я забрался на сиденье рядом с ней, а Редж уселся сзади.

— Уходим! – скомандовал я, повернувшись к Одри. – Нас заметили.

Следующие несколько минут мы молчали. Одри ехала быстро, не сводя взгляда с дороги, а я безвольно сидел рядом с ней, пытаясь прийти в себя.

— Ну ладно, – наконец сказал я. – Тормози. Мы уже далеко.

Одри сбавила скорость и остановилась у фонаря.

— Похоже, ты очень торопился уйти, – сказала она, внимательно глядя на меня. – Господи боже мой, наш бедняга и правда перепугался до чертиков.

— До чертиков? – Я сделал глубокий вдох. – Это еще мягко сказано. Со мной чуть инфаркт не приключился.