Книга Испытание, страница 90 – Данияр Сугралинов

Несколько минут мы просто молча идем по парку. Кир погружен в свои проблемы, о которых мне предстоит выяснить, а я восстанавливаю резервы духа. «Распознавание лжи» энергозатратно, и хорошо, что регенерация духа у меня повышенная.

— Кир, ты слил Косте Панченко инфу о нас? – задаю вопрос в лоб, чтобы не оттягивать неизбежное и сразу все прояснить.

Кир долго молчит, как-то отстраненно молчит, будто не слышит или находится мыслями совсем не здесь. Дышит он тяжело и как-то осипло.

Мне приходится задать вопрос еще раз, но и тогда он не отвечает. А когда начинает говорить, это больше похоже на исповедь, поток сознания, прервать который я не решаюсь.

— Фил, я болен, ты знаешь. Болезнь дала осложнения. Мне жить осталось, может, лет пять! Врачи больше не дают, да и вообще, прогноз неблагоприятный. На нормальное лечение у меня денег нет, лекарства дорогие, ты понимаешь? А тут еще и это! Это… – Кир умолкает, формулируя мысль. – Он сам пришел. Как-то узнал, где я живу и приехал ко мне домой. Приехал, чтобы сказать, что все знает… Фил, это было один раз! Как раз перед тем, как я лег в больницу! Просто деньги очень были нужны, а он не то, что в займе, в авансе отказал! Поэтому я пошел на это… – Кир снова уходит в себя, бормочет что-то в свое оправдание, и в целом, картина мне понятна, но оставлять бывшего друга в таком состоянии я не могу.

— Кир! – при звуке своего имени он вздрагивает. – На что ты пошел, Кир?

Он вдруг закашливается и кашляет долго, надрывно, выплевывая легкие. Откашлявшись, он шумно дышит, сплевывает и тянется за сигаретой.

— Брось! С ума сошел? Убиваешь себя?

— Да какая уже разница? – Кир закуривает. – Короче, я слил партию упаковки одним хабаровским дистрибьютерам. Дал им скачуху в тридцать процентов, типа за объем. Десять они откатили. Панченко это как-то выяснил, надавил на дальневосточников, те меня сдали. Короче, он тряс у меня перед носом уголовным кодексом и объяснительной с признанием менеджера, с которым я работал. По итогу забрал все деньги, что оставались. Потом начал расспрашивать про твою компанию. Что делаем, чем занимаемся, кому принадлежит бизнес, кто в учредителях… По клиентской базе интересовался особенно – и по пресейлам, в том числе.

— И ты ему все рассказал?

— Что знал, рассказал. Я виноват. Делай со мной, что хочешь, мне уже все равно. Не в тюрьму, так в могилу – вот куда мой путь лежит… Фил! Я не думал, что он это как-то будет использовать! В мыслях даже не было навредить твоей компании! Да и говорил он вежливо, не наседал, не прессовал. Мы с ним выпили даже, разговорились… Само как-то вылезло…

— Дурак ты, Кир.

— Да и пофиг уже… – он жмет плечами. – Если возможно, ребятам не говори. Не знаю, как им в глаза теперь смотреть.

— В глаза им тебе теперь смотреть не придется. Ты уволен.

— Так что, мне можно уже не идти в офис? Свободен?

— Свободен… – выставив вероятностные фильтры, я делаю несколько запросов по поиску в интерфейсе. – Свободен, да не совсем. Для начала, сигареты выбрось, косячник. Потом зайдешь к Розе Львовне, пусть под мой отчет выдаст тебе денег. Я ей скажу, сколько. Потом купишь авиабилеты в Москву. Там пойдешь к доктору Зайцеву Андрею Алексеевичу, главному врачу-пульмонологу госпиталя имени Бурденко. Он тебя вылечит. Лечение платное, так что фотки счетов будешь высылать Резниковой. Компания оплатит.